Жуткие приключения Робинзона Крузо, человека-оборотня

его жизнь на остров, защищать его и спасать много жизней. — Даже облаченный в европейскую одежду, Пятница сохранил грозный вид, тем более, что по-прежнему носил на боку огромный деревянный меч.
От этого заявления Амарал на мгновение опешил, но потом сделал вид, что не придал значения его словам и заверил нас в том, что не собирался никого обвинять, равно как и выдавать мою тайну. Он был счастлив, любил сына и лишь хотел отблагодарить своего старого друга за то, что они нашли друг друга. Зная о потаенной стороне моей натуры, он не видел ничего плохого в том, что благодаря ей обрел сына, и ко мне он не питал ничего, кроме приязни.
В каждом слове этого славного человека было столько любви ко мне, что, слушая его, я с трудом сдерживал слезы. Я взял у него сто моидоров и вернул ему остальные, сказав, что отдам ему и эти деньги, если мне удастся получить обратно плантацию. Что касается переуступки мне его прав на корабль, совладельцем которого был его сын, то я категорически отверг это предложение. Если я получу то, что мне, по его словам, причитается, я не возьму с него ни единого лишнего пенни. Я также пообещал написать его сыну Закари, бывшему Ксури, и попросить у него, взрослого мужчины, прощения за страх, который невольно нагнал на него, когда он был ребенком.
После этого Амарал спросил меня, что я собираюсь делать, чтобы вернуть себе плантацию. Я объяснил ему, что предполагаю отправиться туда собственной персоной. Он согласился, что я, разумеется, могу так поступить, если мне хочется, но сказал, что есть еще несколько способов восстановить мои права и получить возможность пользоваться доходами с плантации. Так как в Лиссабоне на реке стояли корабли, готовые к отплытию в Бразилию, он посоветовал мне внести мое имя в государственный реестр, представив подписанную им бумагу о том, что он, капитан Амарал, свидетельствует под присягой, что я жив и являюсь тем человеком, который первым приобрел участок земли, где в настоящее время находится вышеупомянутая плантация.
Все, кто имели отношение к этому делу, проявили в нем исключительную добросовестность. Не прошло и семи месяцев, как я получил большой пакет от наследников моих доверенных лиц, в который были вложены следующие письма и документы:
Во-первых, там был отчет о доходах с продажи урожаев, собранных на моей плантации за шесть лет, начиная с того года, когда их отцы рассчитались с капитаном Амаралом. Мой чистый доход составил 1147 моидоров.
Во-вторых, отчет еще за четыре года, то есть до того времени, как государство взяло управление плантацией на себя, ибо она принадлежала человеку, пропавшему без вести, то есть тому, кого постигла гражданская смерть. По этому отчету мой доход составил 19 446 крузадо, что составляло около 3241 моидора.
В-третьих, отчет настоятеля августинского монастыря, получавшего доходы на протяжении четырнадцати с лишним лет. Не имея возможности возвратить деньги, потраченные на нужды больницы, он сообщал, что у него осталось 872 моидора, которые являются моей собственностью.
Было там и письмо от моего компаньона, в котором он поздравлял меня с тем, что я остался жив, сообщал о том, как расцвела наша плантация, и горячо убеждал меня приехать и заняться управлением своей собственностью. Завершалось это послание сердечными дружескими излияниями и приветами от его семьи. И еще он прислал мне в подарок семь превосходных леопардовых шкур, пять ящиков сладостей и сотню монет нечеканного золота, не таких крупных, как моидоры. На том же корабле мои доверенные лица отправили мне 1200 мешков сахара, 800 тюков табака и остальную часть дохода золотом.
Так, нежданно-негаданно, в моем распоряжении оказалось свыше пяти тысяч фунтов стерлингов и, так сказать, поместье в Бразилии, приносившее свыше тысячи фунтов годового дохода, столь же верного, как тот, который приносят английские поместья. Одним словом, я оказался в положении, с которым никак не мог освоиться, не зная, с чего начать.
Прежде всего, я отблагодарил моего главного благодетеля, славного старика капитана Амарала, первого, кто пришел мне на помощь, кто был добр ко мне с самого начала и честен со мной до конца. Теперь у меня появилась возможность вознаградить его сторицей. Прежде всего, я вернул ему полученную от него сотню моидоров. Затем я послал за нотариусом и оформил доверенность на его имя, по которой он ежегодно должен был получать доходы с моей плантации, поручая ему вести расчеты с моим компаньоном, и с припиской в конце, согласно которой ему назначалась пожизненная выплата в 100 моидоров годовых, а его сыну Закари — пожизненная выплата в 50 моидоров годовых. Так я отблагодарил моего старого друга и спасителя.
Затем мне предстояло решить, как жить дальше и как распорядиться