так и появляется знатное происхождение, раздавленное ее ударами. Впрочем, мне все равно: я вижу вас в одежде служанки и буду относится к вам соответственно, если не возражаете. Однако от вас зависит ваше счастье: терпение, послушание — и через несколько лет я вас отпущу отсюда с состоянием, которое избавит вас от необходимости служить. Друг мой, обратился он к Брессаку, — теперь расскажи подробнее об этих достойных родственниках, которых ты привел — хватит заниматься ничтожной девкой.
— Господин и госпожа де Сомбрвиль, носящие теперь имя д’Эстерваль, дорогой дядюшка, обладают всеми качествами, которые сделают это знакомство приятным для вас; вам придется по душе их глубокая развращенность, я в этом уверен, а когда вы узнаете, что, несмотря на имя и богатство, они бросили все, что позволяло им жить достойно в светском обществе, чтобы поселиться в глухом лесу, где их единственным удовольствием было грабить и убивать прохожих, которые приходили за гостеприимством в их гостиницу, — так вот, когда вы об этом узнаете, надеюсь, вы поблагодарите меня за то, что я привез вам столь ценных друзей.
— Они убивают прохожих! — И Жернанд разразился хохотом. — Вот это прекрасно! Мне все это так знакомо… Просто удивительно, что можно делать, имея воображение! Убивать, грабить, разрушать, травить, жечь — нет ничего естественнее, только от этого можно по-настоящему возбудиться. Когда-то и я увлекался такими шалостями, у меня до сих пор кружится от них голова, но я старею, я предпочел более спокойные и менее хлопотные радости. Иногда я предаюсь прежним забавам, но только у себя в доме, мне так больше нравится… А супруга этого приятного человека, она…
— Столь же порочна, как и он, дорогой дядя; надеюсь, ее цинизм и распущенность немало позабавят вас. Поверьте, что наш родственник слишком умен, чтобы связать себя с женщиной, которая не имела бы тех же пороков.
— Надеюсь, — сказал Жернанд, — и признаюсь, что иначе я не простил бы ему брачные узы. Женщины, милый племянник, отличаются жутким желанием мстить за обиды их пола. Простите, мадам, — обратился он к Доротее, — но я люблю женщин не больше, чем их любит мой племянник, в доме я держу только одну, и тот факт, что она служит жертвой моих капризов, извиняет меня в глазах людей, которые думают как я.
Затем, попросив Доротею подойти, сказал:
— По крайней мере она красива, ваша жена… необыкновенно красива; вы позволите кузен?
И распутник, заголив Доротее зад, осмотрел ее ягодицы.
— Клянусь честью, очень даже миленькое седалище, — продолжал он. Немного мужеподобное, но так мне больше нравится. Надеюсь, у вас никогда не было детей?
— Нет, сударь, никогда, я не поддаюсь на такие штуки, но если бы по неосторожности со мной случилось это несчастье, два или три стаканчика настойки можжевельника быстро избавили бы меня от этого груза {Можжевельник известен как одно из самых сильных средств прерывания беременности; он провоцирует выход плода и плаценты и прием его в продолжении нескольких дней делает выкидыш неизбежным. Это небольшое вечнозеленое растение с мужскими и женскими цветками, растущими на разных стеблях. Растет в любом климате. Иногда его добавляют к букетам, но он издает неприятный запах. Его листья употребляют для отваров или истирают в порошок: в том и другом виде он способствует выкидышу В «Жульете» речь идет о других средствах для этой же цели, более быстродействующих и надежных. (Прим. автора).}
— Ага! Прекрасно, прекрасно! Я вижу, что она очень любезна, ваша супруга. В паре с моей они будут составлять восхитительный контраст, мне не терпится соединить их.
— Может быть, вы желаете, чтобы я оставил вас наедине с ней? предложил д’Эстерваль.
— Ни в коем случае, — ответил граф, — мы не должны стесняться друг с другом, и я хочу верить, что отныне наши удовольствия будут соответствовать нашим мыслям.
— Все будет открыто, — добавил Брессак, — только в этом заключается вся прелесть в обществе.
— А вы кузен, — продолжал Жернанд, обращаясь к д’Эстервалю, — у вас, должно быть, член..?
— Как у мула, — досказал Брессак. — Хоть я и привык принимать громадные предметы в задницу, уверяю вас, что его штука до сих пор причиняет мне боль.
И Жюстина по знаку маркиза быстро спустила с д’Эстерваля панталоны, и глазам Жернанда предстал один из самых красивых и самых огромных членов, какие он видел в своей жизни.
— Ого, это действительно потрясающе! — восхитился граф и попытался пососать его, ноне смог даже обхватить губами. — Да, мой дорогой, я просто жажду увидеть, как вы насадите на него мою жену. Покажи-ка теперь свои ягодицы, Брессак, дай я засуну его в твой зад… Он прекрасно входит… Ах, какой анус, племянничек, какой анус! Никогда
