взяв с собой педерастов, и там, лаская и облизывая юношеские тела, каждый старался разжечь за приятной беседой тлеющие угольки недавнего пожара. — Вы понимает сами, дядюшка, начал Брессак, — насколько восхительна ваша страсть?
— Да, да, я не видел ничего более пикантного, — подхватил д’Эстерваль, — чем это сочетание сладострастия и жестокости, ничто в мире меня не возбуждает так сильно и ничто не в состоянии настолько полно удовлетворить наши прихоти, чем способ, который практикует господин де Жернанд.
— Но мне кажется, — заметил Брессак, — я бы не стал ограничиваться только руками: я бы делал надрезы по всему телу.
— Я тоже так делаю, — ответил Жернанд, — и шрамы моей дорогой супруги свидетельствуют о том, что мало найдется мест на ее прекрасном теле, которые избежали бы моей ярости.
— А правда ли, — спросил д’Эстерваль, — что только ваша жена обладает способностью возбуждать вас во время этой процедуры?
— Меня может возбудить любая другая женщина, — сказал Жернанд, — но нет сомнения в том, что графиня воспламеняет все мои страсти гораздо лучше и полнее.
— Должно быть, это связано с принципиальным отношением графа к нашему полу, — предположила Доротея.
— О, я уверен, что это отношение непримиримо в высшей степени, — сказал Брессак. — Если бы дядя соизволил объяснить нам свои принципы, все общество с удовольствием выслушало бы их.
Жернанд согласился, и поскольку как раз в этот момент пришла Жюстина доложить хозяину о состоянии той, кого поручили ее заботам, ей позволили присутствовать на лекции, которую Жернанд начал следующим образом:
— Вы полагаете, друзья, что мои страсти намекают на мое, скажем, не очень высокое мнение о женщинах, и конечно, вы не ошибаетесь, думая, что я презираю их не меньше, чем ненавижу, но когда женщина связана со мной брачными узами, я испытываю к ней двойное пренебрежение и тройную антипатию. Прежде чем перейти к анализу этих чувств, я бы хотел спросить вас, на каком основании следует считать, что муж обязан составить счастье своей жены, и по какому праву жена может претендовать на это. Согласитесь, что потребность сделать друг друга счастливыми может существовать у двух людей, имеющих одинаковую возможность вредить друг другу и, следовательно, обладающих равной силой. Подобный союз может получиться лишь в том случае, если между этими людьми сразу будет заключен пакт о том, что каждый из них будет использовать свою силу не во вред другому, но такое странное соглашение, разумеется, немыслимо между сильным существом и существом слабым. По какому праву последний требует, чтобы первый щадил его? И какая глупость может заставить первого согласиться на это? Я готов согласиться не применять силу в отношении того, кто может быть для меня опасен, но зачем мне церемониться с человеком, который предназначен служить мне самой природой? Вы скажете: из чувства жалости? Это чувство уместно в отношении существа, равного мне и похожего на меня, и поскольку оно эгоистичное, это возможно только при условии молчаливого согласия с тем, что лицо, внушающее мне сострадание, будет относиться ко мне точно так же. Но если я во всем превосхожу его, такое сострадание мне не нужно, и я не буду стремиться завоевать его. Неужели я такой дурак, чтобы жалеть человека, которому я не должен внушать жалость? Разве буду я оплакивать смерть цыпленка, которого зарезали к моему обеду? Этот человек, стоящий гораздо ниже меня, не имеющий никакой связи со мной, не может зародить в моем сердце никаких чувств. Таким образом, отношения между женой и мужем ничем не отличаются от отношений между цыпленком и мною. В обоих случаях речь идет о домашней живности, которой надо пользоваться так, как подсказывает природа. Однако я задам уважаемым дамам вопрос: если бы природа предназначила ваш пол для счастья нашего и наоборот, разве она, эта слепая природа, допустила бы столько ошибок при создании обоих полов? Разве она вложила бы в них такие серьезные недостатки, из которых обязательно должны проистекать взаимные отчуждения и неприязнь? Чтобы не ходить далеко за примерами, скажите мне, друзья, какую женщину может сделать счастливой человек с такой организацией, как у меня? И наоборот, какой мужчина может безмятежно наслаждаться женщиной, если он не обладает гигантскими пропорциями, необходимыми, чтобы удовлетворить ее? Существуют ли по вашему мнению моральные качества в мужчине, которые способны компенсировать его физические несовершенства? И какой разумный человек, досконально знающий женщин, не воскликнет вслед за Эврипидом: «Тот из богов, кто сотворил женщину, может гордиться тем, что создал самое мерзкое из всех существ и самое вредное для мужчины!» Выходит, если доказано, что два пола совершенно не подходят
