обожали злодейство и с каким хладнокровием они его совершали.
Ровно в десять часов утра общество появилось в приготовленном зале, каждый был одет в соответствующий костюм, который мы опишем, называя всех персонажей.
Мадам де Верней была одета на манер наложниц константинопольского султана, никакая другая одежда не могла бы лучше подчеркнуть ее красоту. ‘
Сесилия, ее очаровательная дочь, была в коричневом одеянии — точной копии одежд юных обитательниц долины Барселоны: трудно представить, как сильно взбудоражил присутствующих ее вид.
Виктора украшали атрибуты Амура. Марселина была одета дикаркой.
Ее дочь Лоретта появилась в простой накидке из полупрозрачной небеленой ткани, красиво подвязанной на бедрах и на левой груди широкими лиловыми лентами: таким образом была обнажена одна грудь и одна половина ягодиц. Ведя за руки двух прелестных, почти голых детей, она напоминала богиню юности в окружении цветущих Купидонов.
Мадам де Жернанд пришла в интригующей одежде жертв, которых убивали в храме Дианы: в этом виде ее можно было принять за Ифигению.
Жюстина была одета как субретка с оголенными руками с розовым венком на голове: этот костюм прекрасно подчеркивал ее красивую фигурку.
На Доротее было одеяние, в каком художники обычно изображают Прозерпину: костюм, соответственно ее характеру, был сшит из огненно-красного атласа.
Все шестеро самых красивых наперсников Жернанда были в костюмах Ганимедов.
В виде Геркулеса и Марса появились Джон и Констан, лакеи Вернея.
Он сам, д’Эстерваль, Брессак и Жернанд были в костюмах из серого шелка, которые плотно обтягивали тело и закрывали его от затылка до щиколоток. Круглое отверстие, выполненное спереди и сзади, позволяло видеть голые ягодицы и половые члены. Обнаженные части были подкрашены красным, голову обматывал темно-красный тюрбан из легкой ткани. Они были похожи на фурий.
Четыре шестидесятилетних женщины в одежде испанских матрон должны были обслуживать участников спектакля:
И он начался.
Все стояли полукругом, когда в зал вошли господа, все опустились на колени. Доротея приблизилась к ним и произнесла такую речь:
— Знаменитейшие и достопочтимые сеньоры, здесь собрались люди, жаждующие исполнить любое ваше желание: самое глубокое почтение, самую абсолютную покорность, самое полное повиновение — вот что найдете вы здесь. Повелевайте вашими рабами, светлейшие господа этих краев, приказывайте тем, кто готов валяться в пыли, готов сделать все, чтобы предупредить все ваши желания. Дайте волю своим вкусам и наклонностям, не скрывайте своя страсти наши способности и средства, наши жизни принадлежат вам, и вы можете располагать ими по своему усмотрению. Проникнитесь мыслью о наслаждениях, которые вы можете спокойно вкушать здесь: ни один смертный не осмелится смутить ваш покой, и все, кого вы здесь видите, постараются сделать ваши утехи как можно приятнее. Откройте все заграждения, позабудьте обо всех условностях: столь могущественным властителям не пристали презренные человеческие предрассудки; пусть во вселенной царят только ваши законы, ибо вы — единственные божества, заслуживающие почитания. Одним своим словом вы можете привести нас в трепет, одним жестом стереть в порошок, и тогда наш последний вздох вознесется в небо, чтобы восславить нас.
С этими словами Доротея почтительно склонилась, обсосала все четыре члена, попросила позволения облобызать все четыре седалища, затем поднялась и застыла в почтительном молчании, ожидая распоряжений.
— Друг мой, — обратился Жернанд к брату, — этот праздник я устроил в твою честь, следовательно, тебе здесь командовать; думаю, мой племянник согласится с этим, а наш друг д’Эстерваль, которому мы отдадим бразды правления в другой раз, уступает тебе эту честь сегодня.
Раздались громкие рукоплескания, и Верней, наделенный высшей властью, уселся на подобие трона, стоявшее на возвышении, покрытом бархатом багрового цвета с золотыми кистями. Как только он устроился, женщины, девочки, дети, юноши и старухи поспешили покорно подставить ему свои ягодицы для поцелуя, трижды преклонив перед этим колени. Из рук Вернея они, один за другим, подходили к троим его друзьям, сидевшим в креслах вокруг трона, и те делали с подходившими предметами все, что им приходило в голову.
— Послушайте, друзья, — объявил Верней, — если кому-нибудь придет охота развлечься поэнергичнее с нашими рабами, прошу вас, чтобы не нарушать порядок, пройти в отдельный кабинет, а потом, утолив страсть, вы приведете избранный предмет обратно.
Брессак первым воспользовался этим советом: он был не в состоянии видеть обнаженные
