ягодицы очаровательного Виктора, своего внучатого племянника, без того, чтобы не возжелать обследовать их обстоятельнее. Он увел его в один из будуаров, пока д’Эстерваль, вдохновленный Сесилией, также утолял с этой девочкой первые порывы страсти. Их примеру последовал Жернанд, взяв с собой Лоретту, за ним удалился Верней с Марселиной в сопровождении двух своих малолетних детей, а Доротея, которой предоставили все привилегии мужчин, заперлась с Констаном.
— А теперь, друзья, — начал Верней, возвратившись на место, — поскольку публичная исповедь в совершенных грехах способствует воспламенению желаний, я требую, чтобы каждый из вас дал подробнейший отчет о всех утехах, которыми только что занимался. Вам первое слово, Жернанд: постарайтесь ничего не утаить, используйте соответствующую терминологию, можете обойти все, что касается добродетели, но порок должен проявиться во всем своем блеске.
Жернанд поднялся.
— Я провел время с Лореттой, я пососал ей язык и анус, она приласкала мне член, пока я облизывал ей подмышки; затем я до крови искусал ей руки и угостил шестью хорошими ударами в живот, их следы вы можете увидеть сами; еще она долго лизала мои ягодицы и терлась о них лицом.
— Вы от этого возбудились?
— Нет.
— Но все-таки испытывали приятные ощущения?
— Да, но средней приятности.
— Может быть, ваше воображение разгорелось бы от более энергичных вещей?
— Разумеется.
— Почему же вы этого себе не позволили?
— Потому что я лишил бы общество ценного предмета и никто не смог бы им насладиться.
— Падите к ногам Жернанда, Лоретта, и благодарите его за великодушие…
Лоретта исполнила приказание; настал черед Брессака.
— Я был с Виктором; я сношал его сначала в рот, а когда мой член расстался с его губами, я сосал ему язык; потом поласкал ему зад и содомировал его.
— Вы трудились над его моралью?
— Изо всех сил: не существует добродетели, которую я бы не осквернил, и нет порока, который бы я не внушил ему.
— Какова была степень нашего сладострастия?
— Очень и очень высокая.
— Вы излили свою сперму?
— Нет.
— Вы хотели совершить что-нибудь посерьезнее?
— Еще бы!
— Употребляли ли вы богохульские выражения во время утех?
— Множество.
— В каком состоянии вышел ваш член из ануса?
— Весь измазанный дерьмом.
— Почему вы не заставили юношу облизать его?
— Я так и сделал.
— Вы не поцеловали его в губы после этого?
— Целовал.
— В каком сейчас состоянии ваш орган?
— Вы же видите: он стоит.
— Пусть им займется кто-нибудь из педерастов. Теперь ваша очередь д’Эстерваль.
— Я лизал вагину Сесилии, потом сунул туда член и выпил эликсир, который она исторгла из себя в результате моего натиска; я сосал ей язык, целовал ягодицы, кроме того, на них остались следы шести ударов.
— Вы сношали ее в зад?
— Нет, я ее пожалел.
— Но вы хотели этого?
— Да.
— Ваша сперма не пролилась?
— Нет.
— Эта девица вскружила вам голову?
— Невероятно.
— Она целовала вам зад?
— Она ласкала его языком.
— Вы вставляли член ей в рот?
— Неоднократно.
— В каком он состоянии теперь?
— Он довольно тверд.
— Выберите кого-нибудь, чтобы удовлетвориться… Ваша очередь, Доротея.
— Я сношалась с Констаном..
— Он прочистил> вам зад?
— Да.
— Как стоял у него член?
— Прекрасно.
— Он кончил туда?
— Нет.
— Куда же он излил свое семя?
— Я его проглотила.
— Вы целовали ему задницу?
— Да.
— Он сосал ваш клитор?
— Я сунула его ему в анус.
— Вы хотели совершить что-нибудь еще похуже?
— О, еще как!
— Теперь моя очередь, друзья. — И Верней поднялся. — Вы видели, что я уединился со своей сестрой Марселиной и двумя детьми — плодами моего инцеста с дочерью сестры. Марселина била меня хлыстом, я целовал попки своим внукам, помассировал член между их бедер и совершил содомию, со своей сестрой.
— Вы испытали оргазм? — спросил Жернанд.
— Нет.
— Вы их заставляли целовать вам седалище?
— Да.
— Стало быть ваша сперма не пролилась?
— Нет.
— От чего кружится ваша голова?
— От предстоящих ужасов.
— Вы позволите нам начать их?
— Конечно… Давайте займемся более серьезными делами. Я хочу, чтобы каждый из вас (вы, Доротея, будете, как обычно, в числе мужчин — вы достойны этого), так вот, я хочу, чтобы каждый написал желание удовлетворить любую страсть и подписался. Эти пять бумажек положим в чашу, которую подаст служанка, и десять наших рабов, которых я назову, будут попарно тянуть жребий.
