отрицающей всякий предел, не имеет формы, все остальное в природе должно обладать очертаниями, что, следовательно, человеческая душа имеет протяженность, составные части, способность двигаться и так далее, но в этом-то и заключается важный аргумент в нашу пользу. Мы видим, что для них душа имеет протяженность, что она способна делиться, что она состоит из частей — этого достаточно, чтобы убедиться в том, что даже адепты бессмертия души не уверены в ее духовности и что эта гипотеза не выдерживает никакой критики. Теперь пора убедить в этом вас.
Духовная субстанция предполагает некое активное проникающее существо, настолько неуловимое, что не оставляет никаких следов в теле, в которое оно проникает — вот какой изображают нашу душу! Она видит, не имея глаз, она слышит без ушей, она движет нами, сама оставаясь без движения, но такая нелепая вещь не может существовать, не нарушив общественного порядка.
Чтобы это доказать, я хочу спросить, каким же способом видит душа. Одни говорят, что души способны видеть все в божественной сущности, как будто в зеркале, где отражаются предметы; другие утверждают, что знание — такое же естественное для них состояние, как все остальные качества, коими они наделены. Разумеется, если первое из этих предположений абсурдно, таковым можно смело считать и второе: в самом деле, невозможно понять, каким образом душа может осознать все особенности бытия и все причинные связи этих особенностей. Допустим, душа обладает исходным знанием добра и зла, но это не мешает ей стремиться к одному и бежать от другого. Для того, чтобы любое существо постоянно определялось в своем отношении к этому стремлению или к этому бегству, оно должно знать конкретные проявления добра и зла, которые скрыты за этими двумя абсолютными и всеобщими образами существования. Последователи системы Скота{Иоанн Дунс Скот (1266-1308) — английский философ, выдвигал на первое место в боге волевое начало, из догмата о божественном всемогуществе делал вывод о том, что бог сообщил материи способность мыслить. (Прим. переводчика.)}, говорили, что человеческая душа сама по себе не обладала даром видения, что он не был ей дан в момент ее сотворения, что она получила свои способности при определенных обстоятельствах, в которых была вынуждена пользоваться ими.
В предыдущем случае душа, которая имеет изначальное знание зла в целом, — это бессильная субстанция, так как она видит зло и не искореняет его: выходит, действующим началом является материя, а она сама пассивна, но это же чистейший абсурд. По мнению Скота, человек ничего не может предвидеть, что тоже неверно. Если бы человек действительно был настолько слеп, он был бы ниже муравья, чья способность предвидения просто поразительна. Утверждать, что душа человека приобретает знания по мере своей нужды реализовать их, — это значит, сделать из Бога автора всех на свете преступлений, и я не удивлюсь, если эта гипотеза возмутит самых ярых сторонников Бога.
Поэтому поклонники бессмертной и духовной души обходят молчанием вопрос о том, как и каким образом душа видит и познает окружающий мир. И тем не менее они не сдаются: человеческая душа, говорят они, видит и познает точно так же, как и другие тонкие или спиритуальные субстанции одинаковой с ней природы, а вот это уже настоящее словоблудие.
Вообще для защитников этого ложного постулата трудности возрастают по мере того, как они, по их мнению, справляются с ними. Если человеческая душа неспособна проникнуть в предметы видимые, неспособна представить отсутствующие предметы, неизвестные ей, или даже хотя бы приблизительно судить о их внутренних свойствах и состояниях, если она может получать впечатления, только осязая предметы, если она судит о них только по внешним симптомам, тогда ее интеллект ничем не отличается от инстинкта примитивных существ, которые стремятся к чему-то или бегут от чего-то исходя из неизменных законов симпатии или антипатии. Если это так — о чем свидетельствует весь наш опыт, в чем не приходится больше сомневаться, тогда безумцем можно назвать того, кто считает себя созданием высшего порядка, состоящим из двух различных субстанций, между тем как животные, на которых люди смотрят свысока как на простейшие материальные агрегаты, обладают, в силу места, занимаемого ими в ряду живых существ, всеми человеческими способностями! Чуть меньше спеси, чуть больше критического отношения к себе, и человек бы понял, что он, подобно остальным, животным, имеет не более того, что положено иметь его виду в общем порядке вещей, и что любое свойство, присущее тому или иному существу, не есть щедрый дар вымышленного создателя, но одно из необходимых условий этого существа, без которого он не был бы тем, чем является.
