— Если первое не даст результатов, перейдем к следующему.
1 Сад, по какой-то непонятной забывчивости, оживил Сесилию, которая в конце предыдущей главы была убита своим братом и закопана под террасой. (Прим. издателя )
К счастью, в этом не было необходимости: после жесточайшей порки Жюстина открыла глаза, но увы, только для того, чтобы с ужасом обнаружить, что с нее ручьями льется кровь.
— О Господи! — простонала она, окропляя слезами безжизненное лицо своей госпожи, почти прижатое к ее лицу. — О праведное небо! Итак, мне всегда суждено быть жертвой страданий и ужасов! Забери поскорее мою душу, великий Боже: лучше быть сто раз мертвой, нежели влачить такую жуткую жизнь.
Эта мольба вызвала громкий хохот, и утехи продолжились.
Д’Эстерваль, выбравшись из зада мадам де Верней, в котором он недолго орудовал, подошел к ее супругу и поинтересовался, почему тот не присоединил жену к свояченице.
— Ах, вот как! — рассмеялся Верней, прочищая зад жене того, кто задал ему вопрос. — Стало быть, эта мысль возбуждает тебя всерьез?
— Ты же сам видишь, — проворчал Д’Эстерваль, показывая свое копье, взметнувшееся в небо с грозным видом, — уверяю тебя, что страдания этой твари безумно меня воспламеняют. Она так обольстительна, когда рыдает, и я хотел бы, — продолжал распутник, усиленно мастурбируя, — заставить ее помучиться по-настоящему.
— Ладно, дружище, — сказал Верней, — я согласен, но только на следующих условиях. Первое: убивая мою жену, ты уступишь мне свою, которая мне очень нравится.
— Идет! — воскликнули одновременно Д’Эстерваль и Доротея.
— Второе условие заключается в том, что смерть, которую ты приготовил для моей любезной половины, должна быть ужасной… Пусть это произойдет в комнате по соседству с той, где я буду совокупляться с твоей женой и извергаться под вопли твоей жертвы.
— Я согласен на все, — объявил Д’Эстерваль, — но также при одном условий. Мне нужна жена, и я хочу заполучить Сесилию: так приятно жениться на девушке, чьи руки запятнаны кровью матери.
— Отец — заплакала Сесилия, содрогаясь от этой ужасной перспективы. Неужели вы принесете меня в жертву?
— Несомненно, — сказал Верней, — а твой ужас только сильнее укрепляет меня в этом решении. Я уже подписал договор. Я вам дал честное благородное слово, Д’Эстерваль, и прошу вас воспитать эту девицу как следует.
— Ах, черт возьми, — умилился Брессак, — где она лучше узнает, что такое убийство, как не в доме, где каждый день кого-нибудь убивают! Ну а я со своей стороны, — прибавил он, — требую комиссионные с этой сделки.
— Что именно?
— Я прошу вас, дядя, отдать мне Виктора, вашего сына; я без ума от этого юноши, доверьте мне его года на два-три, чтобы я мог завершить его образование.
— В лучшие руки ему не попасть, — сказал Верней, — он похож на тебя, друг мой, и я желаю сыну всего самого лучшего. Главное — обрати внимание на его слабые места, внуши ему наши принципы, закали его душу и заставь его презирать женщин.
— Да, лучшего места ему не найти, — печально заметила Жюстина. Несчастный мальчик! Как мне его жаль…
— А я другого мнения, — сердито оборвала ее Доротея, — господин де Брессак, может быть, самый лучший наставник, какого я знаю; я хотела бы иметь десять детей, чтобы всех их доверить его попечению.
— Признаться, друзья мои, — сказал Жернанд, — я очень рад, что все вы получили, что хотели, только я один остался с носом.
— Нисколько, — возразил Верней, — я хотел отобрать у тебя Жюстину, — но теперь оставляю ее тебе; не печалься — этот предмет стоит всех наших вместе взятых: на свете нет девицы более красивой, более кроткой и добродетельной, чем она. Ты говорил мне о новом браке, и в этом деле тебе будет очень полезна Жюстина, я же отказываюсь от своих намерений в отношении нее, так что, брат, и тебя не обидели.
— Но все-таки вы все покидаете меня? — спросил Жернанд.
— Да, завтра утром, — ответил Д’Эстерваль.
— Ну что ж, — сказал Жернанд, — а я постараюсь поскорее найти новую жену, чтобы мы могли собраться для новых развлечений.
На этом они разошлись. Д’Эстерваль с помощью Джона и одной из старух отвел мадам де Верней в комнату, которую отделяла от дортуара Вернея тоненькая перегородка. Но прежде жестокий муж некоторое время шуровал своим членом в ее потрохах, она плакала, а Д’Эстерваль, не имевший никакого желания щадить ее, поглаживал свой твердый, как железо, орган. Верней захватил с собой Марселину и Доротею; Сесилия, Роза, Жюстина и двое ганимедов составили компанию Жернанду.
Тщательно подготовленная сцена была ужасна, Брессак и Виктор незаметно пробрались к д’Эстервалю, и к его несказанному удовольствию мать погибла от руки сына. Нам достаточно известен
