знаю Жюстину и боюсь, как бы эта задержка…
— Ручаюсь, что никуда она не денется, ведь в конце концов мы не будем спускать с нее глаз.
Пока аббат настраивал новое орудие пытки, остальные перешли в обеденный зал, где разыгрались новые чудовищные сцены разврата, пьянства и обжорства. Но стоило ли жаловаться на них Жюстине, если они спасли ей жизнь? Перебрав вина и объевшись, епископ и Дюбуа свалились мертвецки пьяными под стол. Как только это случилось, наша героиня накинула на себя одежду Дюбуа, которую та сняла, чтобы продемонстрировать хозяину все свое бесстыдство, схватила свечу и поспешила к лестнице. В доме не было лакеев, и ничто не воспрепятствовало ее бегству… Она оказалась на свободе.
Она выбрала первую попавшуюся ей на глаза дорогу, которая, к счастью, вела в Гренобль. В гостинице еще спали, Жюстина бесшумно проникла в комнату Вальбуа. Тот проснулся и с трудом узнал бросившуюся к нему девушку. Что такое?.. Что вам угодно?
— Ах, сударь!
И сотрясаемая рыданиями Жюстина рассказала обо всем, что с ней произошло.
— Надо скорее арестовать Дюбуа, — добавила она, — это чудовище находится в двух лье отсюда, я покажу дорогу. Подлая женщина! Помимо всех своих преступлений она еще забрала мои вещи и пять луидоров, которые вы мне дали.
— О Жюстина! Видит Бог, вы самая несчастливая девушка на свете, но среди моря бед, которые вас преследуют, вас охраняет небесная рука, пусть же это будет для вас лишней причиной оставаться всегда добродетельной, а добрые дела никогда не остаются без вознаграждения. Однако Дюбуа мы преследовать не станем: я уже объяснил вам вчера, почему не стоит делать этого, а я возмещу урон, который она вам нанесла.
Через час портниха принесла Жюстине два комплекта верхней одежды, а белошвейка — рубашки.
— Пора в путь, — сказал тогда Вальбуа, — мадам Бертран предупреждена, она ждет вас.
— О добрейший человек! — прослезилась Жюстина, падая в ноги Вальбуа. Пусть небо когда-нибудь воздаст вам за все, что вы для меня сделали! Я не перестану молиться за вас.
— Ступайте, милая девушка, — ответил этот честнейший из смертных, обнимая нашу несчастливицу, — счастье, которого вы мне желаете, у меня уже есть, потому что я вижу его в ваших глазах.
Вот так Жюстина покинула Гренобль, и если она и не нашла там всего того, на что надеялась, по крайней мере ни в одном другом городе она не встречала столько порядочных людей, которые ее пожалели и пришли ей на помощь.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Приключения в Вильфранш. — Тюрьма. — Что получила Жюстина от друзей, за которыми она послала. — Как отнеслись к ней судьи. — Освобождение. — Поездка в Париж. — Последняя встреча
Жюстина и ее спутница путешествовали в небольшой коляске, запряженной одной лошадью, которой правили по очереди. В коляске лежали товары мадам Бертран, с ними была крохотная девочка пятнадцати месяцев от роду, которую мать кормила грудью и которую наша чересчур чувствительная Жюстина, к своему несчастью, полюбила так нежно, как будто сама произвела ее на свет.
Эта Бертран была весьма противная особа: подозрительная, болтливая, любительница посплетничать, занудная и ограниченная — пожалуй, этими словами можно нарисовать весь ее портрет. Каждый вечер они неукоснительно перетаскивали все вещи в гостиницу и спали вместе с ними в одной комнате. До самого Лиона все шло хорошо, но в этом городе, где они остановились на три дня по делам мадам Бертран, у Жюстины произошла встреча, которой она никак не ожидала.
Однажды пополудни она прогуливалась по набережной Роны вместе с одной из служанок гостиницы и вдруг увидела достопочтенного отца Антонина из монастыря Сент-Мари де Буа, теперешнего настоятеля заведения, принадлежавшего его ордену и находившегося в Лионе. Монах сразу подошел к ней и, вполголоса попеняв ей за бегство, намекнул, что она подвергается большому риску вновь оказаться в родной обители, если он сообщит о ней начальству в Бургундии, к этому он добавил, что никому ничего не скажет, если она сию же минуту согласится посетить его жилище вместе с девушкой, которая ее сопровождает — слишком свеженькой и смазливой, подчеркнул он, чтобы внушить ему кое-какие желания. Затем сказал, обращаясь к спутнице Жюстины и поглаживая ее по спине:
— Мы вам обеим хорошо заплатим; нас в доме десять человек, от каждого вы получите ни луидору, если будете любезны с нами.
Как нетрудно предугадать, Жюстина густо покраснела от такого предложения. Она попыталась было уверить монаха, что он принимает ее за кого-то другого, но это оказалось бесполезно, и она начала делать ему предостерегающие знаки, что также не помогло утихомирить этого нахала напротив, еще сильнее распалило его. В конце концов монах
