Зима в Эдеме

– Но я не видела раков…
– Невежественное существо! Это сходство, действие, о котором я говорю. В море клешни рака служат для защиты; ядовитое насекомое выполняет ту же функцию.
– Информацию поняла. Но надо уходить, вернуться назад с другими. Здесь опасно оставаться. Угроза смерти от яда.
– Глупости. Она пугала нас, это проявление самозащиты. Разве ты не видела смущения в ее движениях? Мы такого же типа, как она; хотя, вообще-то, нет. Неуверенность в угрозе, потом отступление. Надо подумать, как наладить контакт с ними, чтобы больше не беспокоить их.
– Амбаласи, я не могу приказывать тебе возвращаться, но я могу умолять тебя. Мы сможем потом снова прийти сюда, взяв в помощь кого-нибудь…
– Нет. Чем больше нас будет, тем сильнее они будут бояться нас. Нас предупредили, но на нас не напали. Такова ситуация на данный момент, и я не хочу ее менять. Я останусь здесь. Ты пойдешь к реке и поймаешь рыбу.
Энге могла выразить только замешательство и сомнение.
– Подумай, – командовала Амбаласи. – Ты гордишься своей силой – быть разумной. Церемония кормления, мы используем ее в особо важных случаях, это устарело. Что может быть более сестринским, чем не предложение еды? Общая пища и одинаковое существование. Сейчас нужна рыба.
Старая ученая не хотела больше общаться и удобно устроилась на своем хвосте лицом к лесу. Все ее тело выражало доброжелательность и душевную теплоту. У Энге не было другого выбора, как пойти к реке и заняться ловлей рыбы.
Там она их и увидела. Это зрелище принесло бы наслаждение любому из йилан. Молодые эфенбуру, скользящие в прозрачной воде; почти элининиилы, самые молодые из молодых групп; они были такими маленькими и преследовали косяк серебристых рыбешек. Энге следила за ними до тех пор, пока они не увидели ее. От страха они начали менять окраску ладоней. Она подняла свои ладони вверх, чтобы сказать им, что бояться нечего. Но они боялись ее: она была слишком чужой; в тот же миг они уплыли. Одна из них держала только что пойманную рыбу, но от страха отпустила ее и бросилась прочь. Энге поплыла вперед и схватила ее, затем вернулась к берегу.
Амбаласи с сомнением посмотрела на рыбку.
– Быстрота дает крошечный улов, – сказала она.
– Я не поймала ее. Я увидела молодой эфенбуру и помешала их кормлению. Они были очень привлекательны.
– Несомненно. Останься здесь, я скоро приду.
– Ты можешь приказывать. Я не собираюсь подчиняться. Я пойду за тобой; в случае опасности я смогу защитить тебя.
Амбаласи начала говорить, но поняла, что это напрасная трата сил, и выразила неохотное согласие.
– Но ты будешь идти на расстоянии пяти шагов от меня. Пойдем.
Они держали перед собой маленькую рыбку и медленно шли вдоль тропы.
– Рыба, вкусно, хорошо, дружба, – громко, но великодушно сказала она. Потом она присела на хвост, держа перед собой рыбу, и снова все повторила. Что-то зашевелилось в темноте, н она постаралась как можно вразумительнее показать всю теплоту и дружеское отношение. Листья раздвинулись, и незнакомка неохотно вышла из леса. Какое-то мгновение они внимательно рассматривали друг друга, причем Амбаласи с ученым видом. Все отличия были незначительными. Размер, строение, внешняя окраска. Это был своего рода подвид. Амбаласи медленно наклонилась и положила рыбу на траву, потом выпрямилась и отступила назад.
– Это твое. В знак дружбы. Возьми и съешь. Бери, это твое.
Незнакомка смутилась, отпрянула слегка назад и открыла рот, потому что ничего не могла понять. Безупречное расположение зубов. Амбаласи продолжала наблюдать. Она должна объясняться более доступно.
– Рыба – для – еды, – сказала Амбаласи, употребляя самые простые выражения, без глаголов, и самую простую цветовую окраску на ладонях. Та подняла руку.
– Рыба, – выразила она понятие сменой окраски. Наклонилась и подняла ее, повернулась и снова скрылась из виду.
– Первый контакт прошел отлично, – сказала Амбаласи. – На сегодня достаточно, я устала. Возвращаемся. Ты видела, что она сказала?
Энге была очень взволнована.
– Да, это было великолепно! Есть теория взаимного общения, оно начинается именно так. Это предполагает, что мы научились говорить в океане, сначала физически, потом более искусно и с глаголами.
– Это несет и биологический смысл. Безглагольное общение должно было появиться для общения в море. Когда наши особи отделались от него, должно быть, существовало общение, основанное на изменении окраски, иначе сейчас мы не смогли бы общаться. Вопрос состоит в том, йиланы они или нет? Неужели это примитивное общение – все, на что они способны? Я должна узнать об этом. С ними придется провести большую работу.
В Энге тоже