Зима в Эдеме

сейчас так ударю этим кулаком!
– Тогда я тоже тебя ударю. Это было настоящее торжество.
– Да, – засмеялся Нануак, прикрывая тыльной стороной руки рот. Калалек наморщил лоб, потому что смеяться в тыльную сторону руки означало какую-то тайну. Это было еще интереснее.
– Расскажи мне, ты должен рассказать! – громко крикнул он. – Ты должен.
– Я скажу тебе. Эркигдлит ушел. Он, должно быть, ушел, когда ты еще спал. И он ушел в твоей лодке!
Они оба так смеялись над этим, что обессиленные упали на снег и катались по нему, сотрясаясь от хохота.
– Мне нравится этот эркигдлит, – выпалил Калалек. – Они вытворяют такие вещи, которые и в голову не придут.
– Разбуди остальных, поделимся шуткой. Приготовь иккергак. Надо найти его до наступления темноты.
Крики снаружи разбудили Армун. Она увидела, что полог палатки откинут и парамутаны суетятся и кричат что-то друг другу. После событий этой ночи Керрик шкурами отгородил ее от остальных, чтобы не привлекать к ней нежелательного внимания. Теперь они были отброшены в сторону. Должно быть, он был снаружи вместе с другими. Она оделась, спрятавшись под шкуры. На парамутан ее гладкая безволосая кожа действовала возбуждающе, и она не хотела, чтобы ее видели во избежание всяких недоразумений. Когда она вышла из палатки, то увидела, что один из иккергаков направляется в море. Ангайоркак поспешила к ней. Ее покрытое коричневым мехом лицо широко улыбалось.
– Твой Керрик – такой шутник. Пока мы спали, он уплыл в лодке, чтобы заставить нас искать его.
Армун охватил страх. Это было совсем не смешно – ни ей, ни Керрику. Он не веселился ночью с другими, едва обращал на них внимание, был холоден и угрюм; его мысли были где-то далеко, и он очнулся лишь тогда, когда кто-то из парамутан стянул с нее одежду. Тогда он вне себя от ярости изо всех сил ударил его; он бы убил парамутана, если бы она не оттолкнула его. Это была не шутка. Если он взял лодку, то для этого была одна-единственная причина: он должен был идти на юг, должен был найти тот остров. Больше он ни о чем другом не говорил.
– Я иду с вами, – закричала Армун, когда иккергак вышел в море. – Подождите меня! Вы должны подождать меня!
Парамутаны хохотали от удовольствия, помогая ей подняться на борт и пытаясь добраться до ее тела сквозь плотные меховые шкуры. Когда она убрала от себя их руки, они засмеялись еще сильнее. Она не могла сердиться на них – они так отличались от тану: у них все вызывало смех, они делили между собой женщин.
Армун стояла в стороне, пока поднимали парус. Нануак стоял у румпеля, разворачивая иккергак навстречу ветру. Калалек посмотрел на парус опытным глазом, ослабил канат и натянул парус в новом положении.
– Как вы найдете его? – спросила Армун, глядя в бескрайние просторы моря.
– На запад, к океану, он не поплыл; идти на север – там только лед, поэтому мы пойдем на юг и быстро найдем его, потому что мы плаваем лучше.
Он натянул канат, затем попытался проникнуть к ней под одежду, пока говорил. Она оттолкнула его и пошла на носовую палубу, подальше от всех.
На иккергаке было холодно, брызги летели ей в лицо, но она простояла там большую половину дня. Берег медленно уходил назад, а море впереди оставалось пустым. Зачем он это сделал? Неужели он в самом деле думал, что может доплыть один до этого далекого острова, где жили мургу? И даже если бы он доплыл – что он мог сделать один? Это было безумство.
С его стороны было просто безумством даже думать об этом. От этих дум ей теперь было не уйти. Керрик всегда отличался от других охотников, она знала это. Но теперь это отличие не давало покоя ее мыслям. Пришло время, чтобы посмотреть правде в глаза. С ним было что-то не так, судя по тому, как он поступал. Временами Керрик напоминал ей старика, имени которого она никогда не знала, в саммаде, когда она была совсем маленькой. Он разговаривал только с собой и не слушал остальных, хотя он прислушивался к голосам, которые говорили с ним и которых больше никто не слышал. Из-за этого его кормили и очень внимательно его слушали, когда он говорил, но однажды он ушел в лес и больше никогда не возвращался оттуда. Керрик не слышал никаких голосов, но он точно так же ушел в море, как тот старик ушел в лес. Неужели он был точно таким же? Можно ли было ему помочь?
Страх держал ее на носу иккергака целый день, заставляя глядеть в пустынное море. Калалек принес ей еду, но она не взяла. Никаких признаков лодки не было, совсем ничего. Может быть, они ошиблись и он отправился на запад, в неизведанный океан – потерянный для нее навсегда. Нет, она не должна была так думать, не могла. Он отправился на юг в поисках острова мургу, вот что он сделал. Однако страх не покидал ее, он становился все сильнее по мере того, как небо темнело с наступлением ночи.