Научно-фантастический роман Г. Гаррисона в увлекательной форме изображает жизнь на Земле, какой бы она была, если бы эволюция млекопитающих происходила наряду с существованием других жизненных форм.Замечание переводчика: текст сосканирован с издания, для которого я его готовил (Ада, 1993 – бывш. «Джоконда»), так что возможны опечатки. Зато местами исправил глюки наборщиков.
Авторы: Гаррисон Гарри
на лодке. Она была очищена от снега и пододвинута к самой воде. Волны разбивались на множество холодных брызг и пробивались далеко на берег. Было много громких споров, как лучше спустить лодку на воду, но очень быстро пришли к единому мнению. Тут же нашлись добровольцы, которые помогли стащить лодку в воду. Они смеялись и кричали, насквозь промокнув в холодной воде. Они едва могли держаться на ногах под натиском сокрушающих волн. Потом остальные подхватили троих путешественников, посадили себе на плечи, чтобы те не промокли, и вошли в воду. Сразу же, как только они оказались на борту, Калалек поднял парус, а добрые руки толкали лодку в блуждающие волны. Когда лодка поплыла, помощников накрыла тяжелая волна и выбросила их на берег. Они смеялись там до изнеможения. Армун смотрела на них с изумлением: она никогда не сможет понять этих странных, покрытых шерстью, охотников.
Благодаря преобладающему западному ветру они быстро продвигались на юго-запад. Калалек знал, что берег, находящийся к югу от них, тянулся с востока к западу. Наблюдая за парусом и небом, он накренил лодку и развернул ее, чтобы придерживаться правильного направления.
Морская болезнь сразу же поразила Армун, и она лежала, распластавшись под меховыми шкурами. Керрик, казалось, не чувствовал слабости. Он улыбался и помогал натягивать канаты. Он даже смеялся, как парамутан, когда брызги воды замерзали на его волосах и бороде. Калалек разделял с ним энтузиазм. И только Армун, казалось, понимала, на какой риск они идут, все безумие этого путешествия. Но возвращаться было уже поздно, слишком поздно.
Хорошая погода продержалась после отплытия почти два дня: приятный ветерок и чистое небо. Когда началась буря, они плыли еще три дня, пока все не заледенело и они не повернули к берегу, чтобы очистить лодку ото льда. Они затащили лодку на песок маленького пляжа в отбивали лед, пока не замерзли и не промокли; потом собрались у костра, разведенного Керриком, стуча зубами. От их промокшей одежды шел пар, когда они сушили ее.
Во время бури они прошли мимо пристани мургу, но ничего не смогли увидеть. Они и не надеялись увидеть какое-нибудь теплокровное существо в этих холодных северных водах в это время года. Но, чем дальше они плыли на юг, тем лучше становилась погода. Бури, казалось, утратили свою ярость, а крошечный экипаж медленно продвигался на юг все дальше вдоль скалистого берега.
На рассвете все окутал туман, и мелкий дождь промочил их насквозь. Они промерзли от него больше, чем от холодных, но сухих северных ветров. Керрик стоял на носу и все время вглядывался в береговую линию. Сквозь туман проступал скалистый ландшафт, и путешественники шли в ту сторону, подгоняемые ветром и течением. Керрик смотрел то на карту, то на землю, нервно покусывая губы. Должно быть, она; сомнений быть не могло. Он быстро повернулся и позвал Калалека.
– Я уверен, что мы приближаемся к Генагле. Здесь сильнее течение, которое впадает в другое море.
– Неужели? Это великолепно! – закричал Калалек и засмеялся. – Я должен это увидеть; целый новый мир – и полный мургу. А мургу плавают сейчас в этом море?
– Я не думаю – не в это время года. Когда мы пройдем Генагле, то прибудем к великому континенту Энтобан, где круглый год тепло. Там надо быть еще осторожнее. – Мургу, йиланы – эти два слова постоянно были у него в голове. Они скоро подойдут к этому острову. И они должны напасть на них, пока мургу не напали на тану на другой стороне моря.
* * *
– Они не будут драться, – сказал Херилак. Его губы побелели от ярости. – Они не нападут на нас, и, когда на них нападем мы, они спрячутся за своими ядовитыми стенами, где мы до них уже не доберемся.
– Они – мургу, а мургу не могут ждать войны, как тану или саску, – сказал Саноне, помешивая палкой угли в костре так, что искры поднимались высоко в воздух и уносились холодным ветром. Зимой, ночью, даже в этой защищенной от ветров долине воздух становился холодным, а Саноне был не молод, чтобы собственная кровь согревала его. Он потеплее укутался в шкуру и окинул взглядом спящую долину. Бодрствовали только он и Херилак; все остальные спали.
– Мургу учатся, – с некоторой досадой сказал Херилак. – Сначала мы могли убивать их пиками по ногам – валили на землю и убивали. Теперь ночью до них не добраться. Да и днем тоже. Они теперь хорошо защищены и не двинутся с места, пока мы не уйдем. Потом они сами уйдут дальше за нами и будут приближаться медленно, но все ближе и ближе.
– Как близко они сейчас? – спросил Саноне.
– Они окружают нас со всех сторон. Пока их еще не видно отсюда, но они там. До них четыре дня ходьбы в любом направлении. Они еще не полностью нас окружили; кольцо не замкнуто. У них отдельные лагеря, но все они неуязвимы. Если мы нападем, они
