Зима в Эдеме

Икхалменетс, которые служили мне верой и правдой и которые до сих пор видят во мне эйстаа. Давай не будем испытывать их терпения – это может быть очень опасно.
Ланефенуу от гнева готова была взорваться. Она смотрела на это создание, стоящее перед ней и угрожавшее ей, поглядывая одновременно на йилан, стоявших ниже. Она вспомнила про угрозу, которая нависла над Икхалменетсом и которая привела ее сюда. Наконец Ланефенуу тихо заговорила:
– Ты будешь жить. Мы вернемся в Икхалменетс, и ты тоже пойдешь с нами. Но я тебе больше не доверяю. Война против устузоу должна закончиться. Я не желаю видеть тебя в своем городе. Ты навсегда исчезнешь из Гендаши, из Альпесака – с моих глаз. Если бы я могла бросить тебя в море, я бы сделала это. Ты останешься одна, на берегах Энтобана, подальше от города йилан. Ты будешь подобна фарги. Вот что я сделаю, и это твоя судьба. Ты хочешь что-нибудь сказать?
Вайнти не осмелилась высказать, что она чувствовала в этот момент, иначе одна из них должна была бы умереть. Она не хотела испытывать судьбу. Вайнти с трудом контролировала свои движения; ее мускулы дрожали, когда она попыталась с помощью жестов показать, что она поняла указания эйстайи.
– Хорошо. Мы покидаем это место, где живут устузоу, и я считаю дни, когда наконец я увижу тебя в последний раз.
Они сели верхом на уруктопов и двинулись в путь. Когда пыль улеглась, их уже не было видно. Все ушли.
– Прошлой ночью я видела сон, – сказала Армун. – Все происходило словно на самом деле. Я видела яркие краски листьев и неба, даже чувствовала запах дыма от костра.
Она стояла на носу иккергака, прищурив глаза от яркого света заходящего солнца. Керрик стоял сзади. Он обнял ее, чтобы она согрелась и чтобы она испытывала удовольствие от его близости. Она повернулась, чтобы посмотреть в его обветренное лицо.
– Шаман всегда слушал, когда ему рассказывали о снах, – сказала она. – Потом он объяснял их значение.
– Старый Фракен – дурак. Паникер.
– Ты считаешь мой сон неправдой?.. – в ее голосе было разочарование. Керрик погладил ее волосы:
– Сон может быть правдой. А что это был за сон?
– Мы вернулись к озеру. Там был Арнхвит, и он ел мясо, которое я приготовила. Девочка по имени Даррас тоже была там, только она стала взрослее той, которую я видела в последний раз.
– Она уже стала старше. А Харл и Ортнар были в твоем сне? Неужели твой сон скажет мне, что они умерли?
– Ортнар был в нем. Он тоже сидел и ел, его большая рука беспомощно висела. Но Харла там не было. Неужели сон говорит, что он умер?
Керрик услышал страх в ее голосе и быстро ответил:
– Да, это вещий сон. Ты говоришь, что видела, какого цвета небо? Наверное, в твоем сне это был день? Харл, скорее всего, был в тот день на охоте.
– Конечно, – она громко засмеялась; настроение ее сразу поднялось. – Но, скорее всего, это был все-таки просто сон, потому что я все время думаю об этом.
– Это так и есть на самом деле. Ты можешь видеть, что происходит вдали от нас: видеть озеро, куда мы идем и где нас ждут. Ждут те, кто был в безопасности.
– Я хочу быть там.
– Иккергак идет хорошо, весенние бури закончились. Скоро мы будем там.
– Тогда я счастлива. Я не хочу, чтобы другой ребенок родился у меня на холодном севере.
Она говорила тихо, счастливая и уверенная в себе. Керрик от удовольствия громко смеялся, разделяя ее мысли и чувства и прижимая ее к себе. Никогда больше они не должны расставаться. Он гладил ее длинные волосы и испытывал умиротворение с того самого утра в Икхалменетсе, когда он пришел к эйстаа и вынудил ее прекратить нападения на саммады.
Это простое усилие разогнало все страхи, которые владели им так долго и омрачали его мысли. Они собирались идти к озеру, к своему саммаду. Теперь они снова будут все вместе.
Иккергак переваливался с волны на волну, поскрипывал, а его нос рассекал воду. Вдруг с кормы послышался смех, где рядом с Калалеком, у руля, сидели остальные парамутаны. Для них это было приятное, легкое путешествие. Они снова засмеялись. Впереди красное зарево заката – признак хорошей погоды. Кучка облаков, плывших высоко в небе, окрасилась в розовый цвет уходящим солнцем. Вокруг были мир и покой.
Далеко к югу, в мире, который они оставили, стояла Вайнти: теплая вода плескалась вокруг нее. Она смотрела вслед урукето, который исчезал в красно-бордовом закате. Ее руки были скручены между собой, большие пальцы согнуты до боли, рот застыл в крике ненависти. Она была одинока. Никто не слышал того, что она кричала, никто не шел ей на помощь, чтобы разделить с ней ее участь. Она была одна.
Может быть, так было лучше. Она была еще сильна в своей ненависти. Это было для нее все что нужно. Будет завтра… и послезавтра… Дни убегали в будущее, словно