Зима в Эдеме

и только тогда она остановилась и перевела дух. Перед ней расстилалась белая равнина, на самом деле это была вовсе не равнина, а замерзшая, покрытая снегом река. Вдали вдоль реки передвигались какие-то черные точки, и она вдруг пожалела, что пришла сюда, так далеко, одна. У нее даже не было ни хесотсана, ни ножа. Даже если бы у Армун было оружие, она никогда бы не справилась с дикими голодными хищниками. Точки приближались, и она повернулась, чтобы бежать, но вдруг остановилась.
Их становилось все больше и больше, вытянувшись в одну линию, они шли и шли.
Охотники! Разве это возможно?
Не двигаясь она наблюдала за их приближением, пока не стало очевидно, что это действительно были охотники, одетые в кожи и обувь для снега. Один из них шел впереди, этот огромный неуклюжий человек был никто иной, как Херилак. Он прокладывал дорогу и вел всех за собой.
Она прищурила глаза, чтобы получше разглядеть, который из них был Керрик, ее сердце так билось, что, казалось, как будто оно вот-вот разорвется. Она громко засмеялась и помахала им рукой. Они, должно быть, увидели ее, потому что воздух рассекло их победоносное улюлюканье.
Она не могла сдвинуться с места, она только ждала с нетерпением, пока они приближались, пока не стала отчетливо видна покрытая инеем борода Херилака, пока он не услышал ее крик.
– Керрик, ты где?
Херилак промолчал как и все, следовавшие за ним. Армун качнулась и чуть не упала.
– Он мертв! И я мертва! – пронзительно закричала она, когда Херилак подошел совсем близко.
– Нет. Керрик жив и здоров. Битва выиграна.
– Тогда почему же он не отвечает мне? Керрик! Она с трудом передвигалась по снегу, чтобы обойти большого охотника, но он остановил ее, схватив одной рукой.
– Его здесь нет. Он не вернулся с нами. Он сейчас в сожженном городе мургу. Он просил меня, чтобы я позаботился о тебе я моем саммаде, и я сделаю так, как он просил.
– Керрик! – завыла она и попыталась высвободиться из его объятий. Но это было бесполезно.

В одно мгновение слова Херилака прогнали прочь все страхи Армун. «Он не вернулся с нами. Он в сожженном городе мургу. Он просил меня, чтобы я позаботился о тебе в моем саммаде, и я сделаю так, как он просил». Мир был суров для нее, и было бы лучше не представлять его в более худшем свете.
Молча она отвернулась от охотников и устало потащилась сквозь снег назад, к своей палатке. Они не отставали от нее и по мере продвижения кричали в сторону лагеря, ожидая ответных криков из саммадов и прибавляя шаг.
Армун слышала все это – но она не обращала никакого внимания, потому что она прислушивалась к далекому, более громкому внутреннему голосу ее мыслей. Жив. Он был жив. Он не вернулся с другими, но у Керрика, вероятно, была для этого веская причина. Она спросит об этом у Херилака, но немного позже, после того, как пройдет возбуждение, связанное с возвращением домой. Ей достаточно было знать, что Керрик вел их за собой в сражение и что сражение окончилось победой. Мургу наконец уничтожены. Теперь бесконечная война закончилась. Он вернется к ней, и они будут жить, как живут все остальные охотники. Уверенная, что ее никто не слышит, она с радостью громко разговаривала сама с собой, а Арнхвит радовался за ее спиной.
Позже, когда ребенок спал, она вышла из палатки и прислушалась к возбужденному разговору женщин. Они говорили о том, как охотники сожгли город мургу, убили мургу, всех до единого, и вернулись теперь с победой. Она пошла вдоль протоптанных в снегу дорожек к палатке Херилака. Он стоял у палатки и в этот самый момент собирался войти, когда увидел ее. Она окликнула его, и он неохотно обернулся.
– Я хочу поговорить с тобой, Херилак. Я хочу расспросить тебя о Керрике.
– Он остался там, у мургу, об этом я тебе уже говорил.
– Ты не сказал мне, зачем он это сделал и почему не вернулся с другими.
– Он не захотел. Возможно, ему там с мургу нравится больше, чем здесь. Возможно, он больше мургу, чем тану. Там остались в живых несколько мургу, и он не пожелал их убить и не разрешил нам. После нашей победы мы ушли оттуда и вернулись сюда, потому что нас тянуло туда, где наши семьи.
Она испытала неприятное чувство, и вместе с ним в тот же миг вернулись к ней ее прежние страхи.
– Он сказал, когда он вернется?
– Уходи, я устал от разговоров, – сказал Херилак, повернулся и вошел в палатку, плотно закрыв за собой вход.
Гнев, охвативший Армун, тотчас же прогнал ее страх.
– А я не устала! – крикнула она так громко, что люди обернулись к ней. – Выходи, Херилак, и расскажи мне обо всем, что случилось. Я хочу знать все.
Молчание охотника привело ее в ярость, и она дернула кожи палатки. Но он плотно скрепил их изнутри. Она