Зима в Эдеме

меня снова побил, и я убежал.
Армун была вне себя от гнева, не из-за себя, она слышала и худшие оскорбления.
– Старый Фракен не может читать будущее. А твой отец настолько глуп, что слушает подобную чушь. Керрик спас саммады. Теперь его нет с нами, и они готовы быстро забыть о нем. Сколько тебе лет?
– Это моя одиннадцатая зима.
– Слишком взрослый, чтобы тебя бить, слишком молод, чтобы быть охотником и бороться. Ложись вон там, Харл, пока твой отец не кинется искать тебя. Я расскажу ему о мургу!
Утром Армун вышла из палатки и пошла мимо палаток саммадов, прислушиваясь, о чем говорили женщины. Речь шла о пропавшем мальчике, которого разыскивали охотники. «Хорошо, – подумала она, – от того, что мужчины постоянно валяются без дела около своих палаток, они только толстеют».
Она подождала, пока солнце не опустилось к горизонту, и остановила первую попавшуюся женщину:
– Иди к палатке Нивота и скажи ему, что мальчик Харл нашелся и он в моей палатке. Поторопись.
Как она и ожидала, женщина особенно не торопилась, так как по дороге она останавливалась с другими женщинами и рассказывала им обо всем – это и было нужно Армун. Она вернулась к палатке и сидела в ней до тех пор, пока ее не позвали снаружи. Она вышла и плотно закрыла за собой оленьи шкуры.
У Нивота на щеке от старой раны был шрам, который придавал, лицу хмурый вид, его настроение в тот момент соответствовало выражению его лица.
– Я пришел за мальчиком, – грубо сказал он. Позади него собралась толпа людей, которые наблюдали за всем, происходящим с большим интересом.
– Я – Армун, а это – палатка Керрика. Как тебя зовут?
– Уйди с дороги, женщина, мне нужен мальчик.
– Ты снова его будешь бить? Не ты ли говорил, что Керрик наполовину мараг?
– Насколько я знаю, он полностью мараг. Я побью мальчика, что он несет всякую чушь, и тебя побью тоже, если ты не отойдешь.
Она не сдвинулась с места, а он шагнул вперед и толкнул ее. Это было его ошибкой. Он должен был помнить о том, что произошло, когда она была помоложе и они звали ее Проворной, Как Белка. Ее крепко сжатый кулак пришелся точно ему по носу, и он упал в снег. Когда он все-таки с трудом поднялся на колени, кровь стекала по подбородку, тут она ударила еще раз в то же самое место. Толпа это громко приветствовала, как и Харл, который выглядывал в щель между задернутых оленьих шкур палатки.
Охотники не поднимают на женщин руку, особенно если это чужие женщины, поэтому Нивот не знал, что делать. У него даже времени не было подумать об этом. Армун была ростом с него и более разгневана, чем он. Он едва ускользнул из-под града ее ударов. Толпа начала постепенно расходиться, сожалея о том, что такой интересный поединок кончился.
А кончилось это вот чем: Харл остался в ее палатке, и никто не осмелился прийти за ним; более того, этот вопрос даже не обсуждался в присутствии Армун. Мать Харла умерла прошлой зимой от голода, а отец, судя по всему, совсем не занимался мальчиком. Армун была рада его компании, и на этом дело кончилось.
Весна была поздней, она почему-то теперь всегда была поздней, и когда наконец лед на реке треснул, поплыл вниз по течению в виде огромных льдин, Армун все смотрела на восток, ожидая Керрика.
С каждым днем становилось все труднее и труднее управлять своими чувствами, и, когда уже распустились цветы, она оставила Арнхвита с Харлом играть на берегу реки, а сама отправилась к Херилаку.
Он сидел около своей палатки и грелся на солнце, прикрепляя к своему луку новую тетиву, чтобы отправиться на охоту, которую они все предвкушают. Когда она заговорила с ним, он только кивнул ей и продолжал заниматься работой, не поднимая головы.
– Лето наступило, а Керрик еще не вернулся.
В ответ он что-то невнятно проворчал. Она посмотрела вниз на его склоненную над работой голову и еле сдержала себя.
– Пришла пора путешествовать. Если он не придет ко мне, я сама пойду к нему. Я попрошу нескольких охотников, которые знают дорогу, сопровождать меня.
Не последовало никакого ответа, она собралась что-то сказать, но Херилак поднял голову и посмотрел на нее.
– Нет, – сказал он. – Никаких охотников, и ты никуда не пойдешь. Ты в моем саммаде, и я запрещаю тебе это. А теперь уходи.
– Я хочу уйти от вас, – закричала она. – Уйти от вас, из этого саммада и отправиться в родные места. Передай им…
– Я повторяю тебе еще раз: уходи, – сказал он, поднимаясь на ноги и возвышаясь над ней. Это был не Нивот. Она не смогла бы справиться с Херилаком, а он не стал бы ее слушать. Разговор был окончен. Она повернулась и пошла прочь от него, к реке, села и стала смотреть, как мальчики играют и кувыркаются в молодой зеленой траве.
От Херилака нельзя было ждать помощи. К кому же обратиться? Оставался