Зима в Эдеме

хотя ночи оставались холодными. Саноне большую часть времени проводил в глубоком раздумье и часто ходил изучать модель города, а также и большую часть суши, простиравшуюся от западного побережья океана. Обычно он делал какие-нибудь умозаключения, после чего долго совещался с другими священниками. Когда они приходили к соглашению, то посылали за Керриком.
– Принято решение, – говорил Саноне. – Мы усердно потрудились, чтобы понять путь Кадайра, и наконец все стало ясно. Мы понимаем теперь, что когда Кадайр взял форму мастодона и очертил по ней мир, когда он ступил тяжело на землю и оставил глубокий след в твердой скале, он проложил тропу, по которой мы могли бы следовать, обладая при этом мудростью. Мы его дети, и мы учимся, как проследовать по его пути. Он привел к нам тебя, а ты привел мастодона, чтобы напомнить нам, откуда мы пришли сюда и куда нам предназначено идти. Карогнис послал мургу, чтобы уничтожить нас, но Кадайр затем послал мастодона, чтобы провести нас через заснеженные горы к этому месту, чтобы отомстить им. И они уничтожены, а это место сожжено. Но сожжено только лишь зло, а то, что осталось, по его замыслу сохранилось, чтобы принести нам пользу. Теперь я знаю, что наша долина была лишь временным пристанищем на пути, пока мы ждали, чтобы Кадайр проложил свою тропу для нас. Будущее покоится здесь. Мы встретим этот вечер и выпьем порро, и Кадайр сойдет к нам. Потом на рассвете первые охотники найдут дорогу, которая ведет отсюда из Дейфобена вдоль океана к западу, дорогу, которая идет к югу от заснеженных гор, дорогу, по которой шли мургу, когда нападали на нас. Как только эта дорога будет известна, наши люди придут сюда, и это место будет нашим домом.
Керрик в этот вечер вместе с другими выпил забродившее порро и снова ощутил, как им овладели какие-то странные силы, и почувствовал, что мандукты, которые стремились к возрождению города, были достаточно сильными, и то, что они делали, было правильным. Он хотел им сказать об этом, и в конце концов так и сделал, встал пошатываясь, голос его повысился до хриплого крика.
– Этот город вновь возродится, и вы будете здесь, и я буду здесь. Я буду и тану и йиланом, и город будет таким же.
Мандукты одобрили его слова и его манеру двигаться и говорить, хотя, конечно, они ничего не понимали, так как он говорил на йиланском языке. Но чужой язык делал его речь более выразительной.
Утром следующего дня Керрик встал поздно, в голове сильно стучало, когда он двигался. Поэтому он глаз не открывал – и впервые за все время с тех пор, как охотники ушли на север без него, подумал об Армун. Он должен привезти сюда ее, чтобы она жила здесь вместе с ним. Но год уже приближался к концу – и если бы он сейчас отправился в путь, то застал бы самое худшее время зимы до того, как он доберется до лагеря. Он не хотел идти по снегу, здесь, в тепле, было лучше. И Армун не могла идти в такой холод. А ребенок, он совсем забыл про ребенка, он должен оставаться в безопасности внутри палатки, пока зима не закончится. Поэтому сейчас невозможно было что-то предпринять.
Когда дни начнут уменьшаться, он найдет выход. А сейчас ему требовалось немного холодной воды, чтобы вылить на голову.
Армун разработала свой побег до мельчайших деталей. Она знала, что Херилак пошлет за ней быстрых охотников, и она знала, что от них никуда не уйти. Вот почему она решила перехитрить их: исчезнуть так, чтобы они не смогли догадаться. Никто не обращал внимания на то, что она куда-то уходила, а потом возвращалась; поэтому ей была предоставлена возможность с помощью Харла понемногу выносить из лагеря все, что ей было необходимо. Когда все было готово и были сделаны по плану необходимые приготовления, пришло время уходить. С наступлением сумерек она плотно закрыла вход в палатку оленьими шкурами, развела огонь и увидела, что они остались в совершенно пустой палатке.
Когда на горизонте засияла утренняя звезда, она встала, взяла еще спящего ребенка, Харлу дала нести меха и вывела их из палатки. При свете звезд они тихо прошли мимо черных палаток спящих саммадов, расположенных на хорошо протоптанных тропах мимо темных теней, падавших от пасущихся мастодонов, к скалистым горам, которые протянулись к северу. Все необходимое было спрятано там, в ледяной расселине, под отвесной скалой.
И там они оставались три дня и три ночи. Там было сушеное мясо и эккотаз, закупоренные пузыри с мясом мургу, а также вода, которую можно было набирать из ручья, протекавшего поблизости.
Днем, надежно спрятавшись, она нарезала длинные шесты и делала из них сани, чтобы на них погрузить все их запасы. На четвертый день они опять встали до рассвета. Арнхвит радостно кричал, когда его усаживали в сани. Харл взял лук и стрелы. Армун впряглась в сани, и они отправились