Зима в Эдеме

ноги тоже были покрыты рыжеватыми мягкими волосами. Потом она приподняла кожаную юбку и ступила в воду, чтобы подтолкнуть лодку, вскрикивая от холода. Калалек сел на весла, и, когда лодка оттолкнулась от берега, Ангайоркак бросилась вперед в лодку, и ее визгливый хохот заглушила одежда, которая закрывала ее лицо. Армун помогла убрать ей шкуру с лица и опустить юбку на мокрые покрытые волосами ноги, улыбаясь про себя и удивляясь тому, что парамутаны так много и часто смеялись.
Калалек усиленно греб веслами всю оставшуюся часть дня, пробиваясь сквозь шквал непрекращающегося дождя вперемежку со снегом, и до полудня следующего дня. Он позвал, когда проголодался, и Ангайоркак накормила его совершенно протухшими кусками мяса, однажды так сильно рассмеявшись, что он даже чуть не выронил весла, – это было когда он вместо мяса схватил зубами ее палец. Армун сидела, съежившись, под куском шкуры, прижав к себе детей, чтобы они не замерзли, и удивлялась всему увиденному. Только в сумерках Калалек подгреб к берегу, подыскивая место для ночлега. Он выгнал лодку на гладкий песок, и они все вместе приложили немало усилий, чтобы втащить ее за линию прилива.
И это продолжалось на протяжении многих дней, которым они потеряли счет. Каждый день с утра до вечера Калалек греб изо всех сил, совершенно не уставая. Ангайоркак что-то напевала себе под нос, когда вычерпывала кожаной чашей воду из лодки, и казалось, что здесь, в лодке, она чувствовала себя дома больше, чем если бы была на суше. Армун было все хуже и хуже от постоянного движения, она лежала, укрывшись меховыми шкурами, и большую часть дня ее знобило, она крепко прижимала к себе Арнхвита, который как и она испытывал недомогание и тошноту. Через несколько дней Харл привык к постоянной качке и присоединился к Кукуйюку, который стоял на корме, где они ставили яруса (длинные веревки с крюками для ловли рыбы), и болтали друг с другом на понятном им обоим языке.
Все дни были похожи один на другой, и поэтому невозможно было вести счет времени. По мере их приближения к северу погода ухудшалась, волны становились выше, поэтому их подбрасывало как щепку над разбушевавшимся морем. Наконец штормы утихли, но воздух продолжал оставаться холодным и сухим. Армун лежала под меховыми шкурами, обхватив Арнхвита, в более чем полусонном состоянии, когда она вдруг услышала сквозь сон, что Харл зовет ее:
– Мы куда-то приплыли, посмотри вперед. Лед, что-то черное на нем, непонятное что-то.
Лед сплошной твердой простыней покрывал все пространство в этой огромной бухте. В воде плавало очень много ледяных глыб, и им приходилось протискиваться между ними. Ближе к северу сквозь туман можно было даже разглядеть айсберги. Калалек направил лодку к темным глыбам, разбросанным по всей ледяной поверхности. Когда они подошли поближе, то увидели, что эти глыбы были лодками, перевернутыми вверх дном. И как только они достигли ледяной кромки берега, Армун увидела, что эти лодки были во много раз больше той, на которой они приплыли. Это было невероятное зрелище. Кукуйюк стоял на корме, затем спрыгнул на лед, когда они бортом задели берег. Он взял плетеную из кожи веревку и прикрепил ее к одному из обломанных кусков льда.
Армун даже не могла осознать, насколько она ослабла от этого путешествия. Калалеку пришлось вдвоем с Ангайоркак спустить ее на лед. Потом ей передали Арнхвита, она взяла его и села, дрожа всем телом и прижимая его к себе, в то время как остальные начали разгружать лодку. Разгрузка началась тотчас же, как только Кукуйюк прибежал назад с толпой парамутан, едва поспевающих за ним. Охотники и женщины, они были очень удивлены цветом кожи и волос чужестранцев, протягивали руки к голове Харла, чтобы коснуться ее, пока он не убежал от них. Вслед за этим последовали их визг и смех, лишь потом только они принялись серьезно за разгрузку. Скоро все узлы и тюки свалили на берегу, а лодку вытащили из воды, чтобы поставить ее на лед рядом с остальными. Армун тащилась следом за ними, а Арнхвит ковылял, спотыкаясь, за ней, пока один из охотников не взял его на руки не понес на плечах, крича что-то от счастья.
Они прошли мимо группы людей, которые устанавливали на льду палатку из черной шкуры. Те прекратили работу и с удивлением уставились на пришельцев. За ними были другие палатки, некоторые из них защищали от холодного северного ветра ледяные блоки, которые возвышались вокруг них. Палатки были разбросаны по льду, и их было так много, как будто там жили по крайней мере два, а то и три саммада, во всяком случае так показалось Армун, которая от усталости еле передвигалась. Из некоторых шел дым, и она знала, что там огонь и тепло. И безопасность. Ветер подхватывал снег с сугробов и бросал его ей в лицо. Зима уже наступила и здесь, на севере,