Зима в Эдеме

сметены с нашего пути. Завтрашнее завтра будет таким же, как вчерашнее вчера, об этих бессловесных существах мы больше не будем вспоминать между собой.

В Дейфобен снова пришла зима. В этом году лили проливные дожди, а северный ветер, который со свистом проносился сквозь ветви деревьев, срывал с них и сбрасывал на землю увядшие листья. Этим утром Керрика разбудил дождь, который в темноте барабанил беспрестанно по прозрачной крыше. Больше он не заснул. Как только забрезжил рассвет, он взял свой хесотсан и покормил его, заталкивая в его маленький рот крошечные кусочки мяса, которые остались у него от позавчерашнего ужина. Оружие теперь почти все время было при нем. Он жестко распорядился о том, что если кто-то хочет выйти за пределы города, то он должен быть обязательно вооружен. Исключений не было – включая его самого. Когда Керрик накормил животное, он вышел из своего укрытия и пошел по тропинкам, как он делал это теперь почти каждый день, через поля к северу от города, к единственной уцелевшей роще, где ненитески срывали с деревьев листья, набивали ими рты и с хрустом пережевывали. Ползучие виноградные лозы, которые йиланы сажали специально для того, чтобы перекрывать тропу, все еще попадались то здесь, то там, и он очень осторожно перешагивал через них. Но ядовитые колючие кусты были вырублены с тех пор, как здесь появились люди, для того, чтобы не животные, а они могли спокойно здесь проходить. Он держал оружие наготове, опасаясь многих хищников, бродивших в окрестностях города. Он очень внимательно смотрел по сторонам и чутко прислушивался. Рядом никого не было, он был один; тропа на север была безопасна и пуста. Керрик стоял на этой тропе, не обращая внимания на дождь, который насквозь промочил его длинные волосы и бороду, падал каплями с большого и малого металлических ножей, свисавших с ошейника, охватывающего его шею; сбегал вниз ручейками по шкуре, в которую он был одет. Тропа пуста? В основном он приходил сюда по утрам: это было самое худшее для него время. Позднее, днем, когда он работал, то на какое-то время забывался. Но не теперь, когда он просыпался. Может быть, Херилак вернется и приведет с собой Армун или объявится какой-нибудь охотник, который передаст от нее весточку? Однако он знал, знал прежде, чем прийти сюда, что эта надежда несбыточна. Он должен сам пойти, весной, пойти на север и привести ее сюда. Теперь было слишком поздно, и до весны было очень долго. Что здесь, в этом городе, было такого, что удерживало его, в то время как все остальные вернулись? Он до сих пор не был полностью уверен, что он прав. Но дело было сделано и переделать что-то было уже невозможно. Весной он отправится за ней, и на этот раз ему ничего не помешает. Когда он возвращался домой, тропа по-прежнему была пустынной.
Дождь постепенно ослабевал, и сквозь муть стало проглядывать голубое небо. В городе его ожидали проблемы, которые должны были быть решены. Он не хотел сталкиваться с ними, не хотел ни с кем разговаривать. Океан был недалеко, он мог слышать шум волн даже здесь: на берегу никого не было. Он решил пройти вдоль берега, а затем вернуться в город.
Когда он вышел из леса, выглянуло солнце и осветило чистый песок и пенящуюся поверхность океана. Альпесак, «красивые пляжи», слова эти вдруг вспыхнули независимо от него в его сознании, в то же самое время помимо его воли правая рука и подбородок дернулись. Опустив голову, он шел по песку, волоча ноги: красота пляжа ничего не значила для него. Мир был очень пуст. Все доки, которыми не пользовались больше года, заросли кустарником. Они были одной из многочисленных происшедших перемен с тех пор, как ушли йиланы и поселились тану. Он перебрался через поломанные ветром разбросанные ветви и спустился в док. Где-то рядом должен был быть охранник. Единственное, в чем его и Саноне мнения были сходны, – это постоянная охрана побережья, начиная с рассвета и до глубокой ночи. Враг отступил, бежал, но это не значило, что он больше никогда, через какое-то время, сюда не вернется. Охранник, который был здесь, сидел, прислонившись спиной к дереву. Керрик не захотел с ним разговаривать, поэтому он повернул на тропу, ведущую в город. Саску сидел неподвижно, не обращая на него внимания.
Вдруг Керрика охватил страх: он остановился, упал на землю, огляделся по сторонам; хесотсан был наготове. Ни малейшего шороха.