Зима в Эдеме

до наших больших пальцев и сказала нам, чтобы это послание мы передали тебе. От них не должны скрывать правду Угуненапсы – правду ее учения, которую мы получили. Она сказала, что ты все поймешь. Потом она пошла дальше и обратилась к страже, которая побила ее и свалила на землю, а потом заперла ее вместе с другими.
Энге пришла в ужас при одной мысли о насилии, совершенном во имя жизни, но в то же время жестами выразила одобрение.
– Омал – самая сильная из нас, и она поступила так, как я бы поступила тоже, если бы обладала ее силой.
– Твоя сила-это сила, которая поддерживает всех нас, Энге. Она знала твою волю, знала, что ты пошла бы.
Поэтому она отправилась к тебе, поэтому ты не одна, кто попал в эту западню. Ты должна быть свободной, чтобы проповедовать слова Угуненапсы.
– И я, и Омал – будем освобождены. Расскажи мне об эйстаа.
– Ее очень любят и уважают, – сказала Сатсат. – Все, если это необходимо, могут прийти к ней в амбесед.
– Да, это необходимо, – сказала Энге, счищая куски мяса вокруг рта. – В дни мира я думала о словах Угуненапсы и как их смысл соотнести с нашей жизнью. Я подумала, как было бы хорошо, если бы ее учение можно было довести до сведений всех, и ответ был бы самым простым. Я спрашиваю: почему нас ненавидят и боятся? Я отвечаю на вопрос: потому что наши убеждения рассматриваются как угроза правлению эйстайи и преемственности власти, переходящей от нее ко всему городу. В ее власти находятся жизнь и смерть, и когда ее лишают власти смерти, она чувствует, как ее власть уходит. Поэтому вот что я должна сделать. Я должна поговорить с эйстаа и раскрыть ей правду слов Угуненапсы. Когда она поймет их, она станет Дочерью Жизни и обнаружит, что ее власть не ослабляется, а усиливается. Это мне надо сделать.
– Нет! – голос Эфен был воплем боли; Сатсат подражала ее телодвижениям, так как ее собственное тело извивалось, выражая отчаяние. – Нас слишком мало, а их очень много. Вас схватят и отправят во фруктовый сады, и там все кончится.
Энге сделала успокаивающие движения, выражающие доверие.
– Это говорит боль приближающейся смерти, а не сильная Эфен. Каждая из нас в отдельности не важна: но говоря словами Угуненапсы – мы есть все. Я делаю то, что должно быть сделано. Следуй за мной в амбесед, но не обнаруживай себя. Жди, наблюдай и запоминай. Если меня постигнет неудача здесь, тебе, может быть, удастся добиться успеха или здесь, или в другом городе. Теперь – пошли.
Они пошли вдоль берега, потому что это был самый удачный путь к городу. Отсюда они могли с удовольствием наблюдать за молодыми йиланами, кутающимися в море; в свою очередь, последние, стоя по пояс в воде, уставились на них широко раскрытыми глазами. Они знали много, но все же боялись неизвестной земли. Энге своими ладонями отражала разные цвета, означающие тепло и гостеприимство, но те внезапно испугались и нырнули в море. Дальше вдоль берега начинались охраняемые пляжи, и они остановились недалеко на холме, который выходил на пляжи. Это было наиболее посещаемое место, удобное для обозрения. Внизу, у подножия холма, апатичные самцы грелись на песке на солнце или беспечно лежали в воде у берега. Все это было красиво, расслабляло и давало им силы идти дальше.
Амбесед был таким, каким его описала Эфен. Поток свежей воды, легкие мосты из золотого металла перекрывали поток в различных местах, и самый красивый из всех мостов высоко поднимался, а затем опускался прямо перед эйстаа, где она сидела на почетном месте. Ее тело было разрисовано изящными рисунками, а вокруг каждого запястья были украшения из золота, выполненные по образцу, рисунок которых повторял рисунок металлических мостов.
Энге тем, кто был рядом с ней, сделала знак, чтобы они оставили ее одну; потом склонилась над водой, когда они подошли к потоку, и опустила руку в прохладную воду. Потом влажной рукой вытерла пыль с лица и предплечий, с минуту постояла на солнце, чтобы обсохнуть. Затем, высоко подняв голову, она уверенно направилась через золотой мост, чтобы предстать перед Саагакел, эйстаа Йебейска. Она стала в позу ожидания, как представитель низшего сословия перед верховной властью.
– Ты новая в моем городе, добро пожаловать, – сказала Саагакел, оценивая силу духа вновь прибывшей и в то же время отмечая признания ее авторитета той, которая имеет свой собственный авторитет. Ей понравилось это. Теперь это редко можно было увидеть, и даже лучшие из ее помощниц лишь формально соблюдают этикет – «низшего из низших» по отношению к «высшему из высших».
– Я Энге, и я прибыла сюда из Гендаши, чтобы рассказать о том, что там произошло. – У помощниц, окруживших ее, перехватило дух, когда они уловили смысл ее слов, подразумевающих смерть и разрушение. – Можно, я начну говорить?
– Говори.