Зима в Эдеме

Все, кто сейчас здесь стоит рядом со мной, составляют мой эфенбуру, и они должны знать все, что знаю я. Вода, которая позади тебя, не случайно протекает здесь. Все имеют право перейти через этот поток, но никто не может остаться здесь, если я того не захочу. Честно говоря, хотя я склоняюсь, как дерево от штормового ветра, я чувствую, насколько твои мысли отягощены отчаянием, и разрешаю тебе говорить.
– Я обо всем расскажу. Как йиланы из Инегбана пришли в Альпесак, как они сражались с устузоу – и как этот великий город был разрушен.
Хотя Энге не умела врать, она могла представить происшедшие события в любом свете, как ей больше нравилось. Поэтому она почти до самого конца не раскрывала того, какое участие во всем она принимала сама.
– Итак, город умер. Огонь поглотил его, и все, кто был в горящем городе, погибли.
– Однако, Энге, ты здесь, не так ли? И твои последние слова означают, что ты рассказала не все. Но перед тем, как ты продолжишь, дай мне выпить из водяного фрукта, потому что у меня горло пересохло. Однажды, когда я была очень молодая, я увидела огонь и даже дотронулась до него. Посмотри.
Саагакел подняла правую руку, и со стороны окружавших их послышались бормочущие звуки, когда они увидели на одном из больших пальцев белые шрамы. А пока она показывала, остальные задавали Энге вопросы:
– Все мертвы?
– Город исчез?
– Устузоу, которые владеют огнем и говорят, и убивают?
Наступила полная тишина, когда Саагакел пожелала этого. Она отложила в сторону плод и знаками велела Энге продолжать рассказ. Все в жуткой тишине слушали то, что она говорила.
– Я уже сказала, что Вайнти была моей эфенселе, и я знаю обо всех этих событиях потому, что я была той, которая учила устузоу говорить. Я не учила его ненавидеть, однако он ненавидит Вайнти точно так же, как и она ненавидит его. Устузоу жив, жива и Вайнти. Она одна из тех, кому удалось скрыться на урукето. Если город умер, то как же будут жить без своего города йиланы, которых не поглотил огонь? – В знак согласия послышалось бормотание помощниц, но не от Саагакел, которая сидела неподвижно.
– Командир жива, потому что урукето – это ее город. Вайнти жива, возможно, потому, что она была эйстаа, а обязанности эйстаа – это ее город. Я тоже жива.
Саагакел поняла то, чего не поняли ее помощницы.
– Скажи, Энге, почему ты осталась в живых? – или я должна это сказать?
– Как хочешь, эйстаа. Ты – это город.
– Да, это действительно так. Ты не умерла, потому что ты Дочь Смерти.
– Дочь Жизни, эйстаа; вот почему я жива! Обе говорили, используя минимум движений. Помощницы в шоке и молчании смотрели на них.
– Ты слышала о наших фруктовых рощах? – Энге подала положительный знак в ответ. – Хорошо. Есть ли какая-нибудь причина, из-за которой я не должна отправить тебя туда сразу же?
– Есть все основания, эйстаа. Я знаю о Гендаши то, о чем никто из ныне живущих не знает. Я знаю об этих устузоу, которые там, и могу говорить с ними через устузоу, которого я учила – и он спас мне жизнь, хотя другие устузоу могли бы меня убить.
– Да, это представляет интерес. Но этого интереса недостаточно, чтобы тебя не оставлять в рощи. Разве ты не согласна со мной?
– Я согласна. Есть только одна причина, чтобы меня не посылать в рощи. Я знаю, что такое жизнь и смерть, и выжила там, где умерли остальные. Этим знанием и ты тоже должна овладеть, эйстаа. Я могу научить тебя этому. Сейчас ты можешь обречь на смерть любого йилана в этом амбеседе, даже твоего эфенселе. Стоит тебе только отдать распоряжение – и они умрут. Но это только половина того, что могло быть в твоей власти. Жизнь – это противовес неба. Я могу научить тебя, как овладеть властью над жизнью.
Тут Энге замолчала, ожидая ответа. Она, как и эйстаа, не обращала внимания на волнение и шум со стороны помощниц. Эйстаа молча посмотрела на Энге; ее мысли невозможно было угадать.
– Я хочу, чтобы все замолчали! – приказала Саагакел. – Я решила. Твои аргументы настолько же интересны, насколько и опасны. Ты сама об этом сказала. Существование Дочерей Смерти угрожает правлению эйстаа. Поэтому у эйстаа лишь один выбор. – Она сделала жест двоим, стоящим ближе к ней. – Схватите это дерзкое существо и проводите в рощи. В моем городе не должен распространяться мятежный дух.

Сильные пальцы глубоко впились в тело Энге, когда ее схватили и бросили на колени, держа так, пока одна из свиты эйстаа бегала за веревками. Саагакел с чувством собственного достоинства села на свое место, в то время как за ее спиной слышалась взволнованная болтовня. И вдруг, заглушая это бормотание, совершенно отчетливо прозвучал голос, приказывающий всем расступиться. Вслед за этим все услышали тяжелые