Зима в Эдеме

шаги. И вот из толпы появилась йилан и направилась прямо к Энге.
– Я Амбаласи, – сказала она хриплым голосом. Теперь, когда она была совсем рядом, Энге могла видеть морщины на ее лице. Потом она повернулась к эйстаа и когтями одной ноги начала царапать землю, что означало сильное неодобрение. – Я думаю, что это не очень мудро с твоей стороны, Саагакел. Это очень важно, что говорит Энге; у нее можно многому поучиться.
– То, что она говорит, представляет слишком огромную важность, мудрая Амбаласи, чтобы оставить ее на свободе и позволить распространять ее яд повсюду. Я уважаю богатые знания в области науки, но это уже касается политики, и здесь я прислушиваюсь только своего собственного совета.
– Не будь слепой, эйстаа. Учение Дочерей имеет непосредственное отношение к нашей биологической сущности, которая, в свою очередь, связана с самим нашим существованием.
– А что ты вообще знаешь об их учении? – прервала ее удивленная Саагакел.
– Много чего – после того, как я, наконец, переговорила с Дочерьми. Проще говоря, они случайно натолкнулись на звено, соединяющее разум и тело, что представляет собой огромное значение в изучении природы долголетия и старения. Поэтому очень прошу тебя освободить Энге под мою опеку, чтобы изучать с ней эти вопросы в месте, отведенном для науки. Ты позволишь это?
Хотя обращение было очень вежливым, но это было лишь соблюдением внешних формальностей, что звучало почти как оскорбление, так как были намеки в адрес эйстаа, что у нее ограниченные познания в науке, а также демонстрация превосходства над всем, что касается науки.
Саагакел взревела от гнева, вскочив на ноги.
– Оскорбление оскорблений – и в моем собственном амбеседе! Я всегда уважала тебя, Амбаласи, за твои научные знания и за твой возраст, уважаю до сих пор. Вот почему я не требую твоей немедленной смерти, но вместо этого приказываю тебе, чтобы ты уходила с моих глаз и из моего амбеседа… И ты вернешься сюда тогда, когда я захочу этого. А еще лучше – уходи из моего города. Ты говорила о том, что хочешь уйти, много раз строила планы, чтобы уйти далеко отсюда. Теперь самое время сделать то, что ты собиралась сделать давно.
– Я не угрожала тебе. Я уйду, как и хотела. Но я освобожу тебя от бремени и возьму Энге с собой.
Саагакел затряслась от гнева. От злости она щелкала пальцами.
– Немедленно уходи отсюда и никогда больше не возвращайся. И уходи из города – не испытывай моего терпения.
– Ты такая же терпеливая, как эретрук, когда он убивает. Если ты считаешь свое абсолютное правление как жизненно необходимое для твоего существования, то почему бы это не подвергнуть испытанию? Выгони меня из этого города, прикажи мне умереть. Это будет очень интересный эксперимент…
Голос Амбаласи заглушил рев негодования Саагакел в то время, как она подалась вперед, возвысилась над своим мучителем, широко раскрыв рот и расставив больше пальцы, чтобы убить ее. Старая ученая стояла бесстрашно, делая только быстрое выражение уважения возраста, уважения знаний.
Саагакел снова взвыла от неподдельного гнева, брызгая слюной на Амбаласи, дрожа от напряжения, чтобы сохранить хоть какой-то контроль над собой. Наконец она повернулась и ушла в свое кресло. Вокруг царило жуткое молчание, и тишину нарушали лишь быстрые шаги фарги, которая выскочила из амбеседа, дрожа от страха. Три фарги лежали без сознания на песке: скорее всего, они умерли от страха – настолько был велик гнев эйстаа.
Когда наконец Саагакел заговорила, это был знак:
«Убрать обеих, стоящих передо мной».
– Мое желание – никогда не видеть ни одной из них. Обеих немедленно в сады.
Послушные пальцы схватили Энге и Амбаласи и быстро повели их из амбеседа. Когда они вышли из поля зрения эйстаа, охранники пошли медленнее, потому что день был очень жаркий, но продолжали держать своих пленниц за руки так же крепко. Энге надо было о многом подумать, и она молчала, пока они не подошли к входу в сад, куда их грубо втолкнули. Когда тяжелые ворота закрылись за ними, она повернулась к Амбаласи и выразила ей свою благодарность.
– Ты очень рисковала, сильная Амбаласи, и я благодарю тебя.
– Ничем я не рисковала. Слова Саагакел не могли убить меня, и не могла она физически напасть на меня.
– Да, теперь я это поняла. Я теперь также понимаю, что ты умышленно разозлила ее, чтобы тебя тоже сюда заключили.
Амбаласи сделала движение, выражающее удовольствие и иронию. Она слегка приоткрыла рот, обнажив свои пожелтевшие зубы:
– Я люблю тебя, Энге, и рада, что вижу тебя. Ты правильно поступаешь. Мне давно хотелось побывать в этом саду, а то, что тебя послали сюда, ускорило исполнение моих планов. Это город ужасной скуки и парализованных идей,