Зима в Эдеме

и я сама удивляюсь, зачем я пришла сюда. Наверное, лишь из-за благоприятных условий для научных исследований. Я должна была продвинуться в своих исследованиях намного дальше, но тогда они начали бы арестовывать Дочерей Отчаяния.
– Дочерей Жизни, позволь заметить.
– Жизни, Смерти, Отчаяния – для меня это не имеет значения. Это не название и не философия, это результаты физиологии. Я называю их Дочерьми Отчаяния, потому что такой же была я, когда отчаялась проводить мои дальнейшие исследования. Очень давно, когда еще только начали выращивать стены для этого сада-тюрьмы, я пришла сюда, чтобы наблюдать за работой. Тогда я беседовала с некоторыми из дочерей, но их мышление привело меня в отчаяние. Они напомнили мне онетсенсастов, которые объедают листья с одного-единственного дерева. Сделав однажды прыжок в бездну этой философии, они теперь счастливы и дальше продвигаться не хотят. Я думаю, Энге, что ты сделаешь для меня шаг вперед. Я точно знаю, что ты сделаешь.
– Если ты скажешь мне, в чем заключаются твои изыскания, я постараюсь тебе помочь. Таким образом, я принимаю тебя как Дочь Жизни…
– Не делай этого. Я не имею к вам никакого отношения.
Теперь Энге была совсем сбита с толку.
– Но… ты сказала, что тебя смерть миновала бы, если бы эйстаа приказала казнить тебя. Значит, ты должна верить…
– Нет, я не верю. Я понимаю – а это совсем другое дело. Я создана для науки, а не для веры. Я представитель науки, а не веры. Ты видишь различие? Или ты считаешь, что это никак не гармонирует с твоей верой?
– Я совсем не нахожу здесь никакой дисгармонии, – сказала Энге, показывая радость мыслей. – Совсем напротив: я знаю, это проверка моего мужества и слов Угуненапсы, и я буду с тобой говорить об этом очень долго.
– Я тоже. Добро пожаловать во фруктовые рощи Йебейска. Теперь я задам тебе вопрос. Если ты и твои Дочери могли бы быть здесь свободными, все до одной, вы бы пошли со мной в город, где вы были бы желанны? Где бы вы были свободны, где бы вас не угнетали, где бы вы могли жить как вам пожелается?
– Мы больше ни о чем и не просим, мудрая Амбаласи. Это наше единственное желание, и мы хотели бы быть твоими фарги, если бы ты могла это сделать.
– Это возможно. Но прежде, чем помочь вам, я еще хочу кое о чем попросить, и ты должна хорошо подумать перед тем, как ответить. Когда вы будете свободны, я хочу сделать вас своими пленницами для моих научных исследований. Я хочу понять, как этот новый феномен действует, а острый нож моих исследований может проникнуть очень глубоко.
Когда Энге выказала страх боли, Амбаласи сделала в ответ отрицательный знак.
– Ты не поняла. Под острым ножом я имею в виду научную мысль, которую я хочу использовать; внедриться глубоко в вашу философию и увидеть, что побуждает ее существовать.
– Вот это я приветствую. Это то, что я делала сама. Если ты сможешь помочь мне в этом, я с удовольствием приму твою помощь.
– Больше, чем помощь, Энге. Я могу так глубоко внедряться, что могу повредить корни вашего дерева знаний и выдернуть их.
– Если ты это сделаешь, то это будет уже мертвое дерево, но это я тоже с радостью приму. Я откроюсь тебе. Охвати мои мысли – делай как ты этого пожелаешь.
Амбаласи быстро охватила руками Энге, выражая этим жестом огромное удовольствие:
– Значит, договорились. Теперь мне нужно заняться уходом из этого города. Так как я давно решила покинуть город, я уже сделала все необходимые приготовления со своими помощниками, и через день – самое большее, через два – будут результаты.
Энге выразила знаками благодарность, и напротив – почти полное непонимание.
– Ты все поймешь, когда наступит время. А теперь надо еще кое-что сделать. Я хотела бы поговорить еще с одной из Дочерей. Ее зовут Шакасас.
– Имя – которое – смущает, – сказала Энге. – Шакасас – «Быстрая – в – Смене – Движений», – это имя, которое среди нас не употребляется, имя, относящееся к существованию прежде понимания. Как знак нашей приверженности мудрости Угуненапсы, мы принимаем новые имена.
– Я знала об этом ритуале. Но я уверена, что ваша новообращенная вспомнит свое предыдущее существование до перехода. Пошли за ней под тем именем, а я буду обращаться к ней так, как она того захочет.
Энге выразила понимание и повернулась, чтобы пойти и отдать распоряжение. Только теперь она увидела, что они разговаривали среди молчаливых слушателей, которые окружали их со всех сторон.
Омал выступила вперед и приветствовала ее.
– За той, чье присутствие необходимо здесь, уже послали. Но я хочу выразить удовольствие, что вижу тебя, и горечь, что вижу тебя заключенной в тюрьму.
– Мы должны отказаться от несчастья. Эта огромной мудрости йилани, с которой я разговаривала,