Научно-фантастический роман Г. Гаррисона в увлекательной форме изображает жизнь на Земле, какой бы она была, если бы эволюция млекопитающих происходила наряду с существованием других жизненных форм.Замечание переводчика: текст сосканирован с издания, для которого я его готовил (Ада, 1993 – бывш. «Джоконда»), так что возможны опечатки. Зато местами исправил глюки наборщиков.
Авторы: Гаррисон Гарри
его держать? Неужели он и в самом деле чувствовал себя как у себя дома в этом разрушенном городе, как будто он никогда не жил в саммадах на севере?
Он разрывался на две части и не мог решить, не мог только стоять и смотреть на сожженные деревья, терзаемый чувствами, которых он не мог понять, с трудом переводя дух.
– Керрик, – сказал голос, будто бы доносившийся с далекого расстояния, и он понял, что это разговаривал с ним Саноне. – Ты все еще вождь. Какие будут твои приказания?
В глазах старика было понимание, жрецы саску могли угадывать секреты других. Возможно, он знал о переполнявших Керрика чувствах лучше, чем он сам. Намного лучше.
Предстояло очень много сделать. Он должен был сейчас отогнать от себя все мысли об Армун.
– Нам нужна вода, – сказал он. – Я покажу вам пастбища, где пасутся животные. Я уверен, что они не все захоронены. И нужно что-то делать с трупами умерших.
– Бросить в реку, пока они не начали разлагаться, – угрюмо сказал Саноне. – Их вынесет течением в открытое море.
– Да, надо заняться этим. Я вам приказал, а теперь выберите тех, кто пойдет со мной. Я покажу им место, где можно найти животных. Мы наедимся – а после этого нам предстоит сделать много дел.
Эрефнаис отдала приказания всем членам экипажа оставаться внизу, когда урукето выплыл в открытое море. Но сама она осталась на верхушке плавника, когда начался шторм. Прозрачные пленки закрывали ее глаза от усиливающегося дождя. Иногда сквозь ливень ей удавалось на миг увидеть сожженный город, клубящийся дым над ним, безжизненный берег. Увиденное настолько врезалось в память, что она могла видеть все очень ясно, даже когда вновь и вновь начинался дождь; могла бы это видеть всегда. Она оставалась на своем посту, пока не стемнело, пока урукето не замедлил ход, его до рассвета должны были нести волны. Только тогда она устало спустилась вниз, к основанию плавника, где провела всю ночь на посту рулевого.
Когда забрезжил рассвет, Эрефнаис сбросила с себя накидку, которой укрываются во сне, и устало поднялась на ноги. Старая рана в спине причиняла ей боль, когда она медленно пыталась пробраться на внутреннюю сторону плавника, чтобы занять пост наблюдателя. Утренний воздух был прохладным и свежим. Все облака после вчерашней бури рассеялись, и небо было чистым и ясным. Плавник покачивался по мере передвижения урукето, набирающего скорость в нарастающем свете утра. Эрефнаис посмотрела вниз, чтобы проверить, занял ли рулевой свой пост, потом снова перевела свой взгляд на океан. Перед самым носом урукето волны покрылись рябью и пеной, потому что впереди плыли два плезиозавра. Все походило на обычное путешествие.
Но, однако, все было иначе. Темные мысли, которые Эрефнаис держала где-то глубоко в себе, пока спала, теперь снова пробудились в ней и охватили ее. Ее большие пальцы сжимали толстую кожу урукето; острые когти на ногах глубоко вонзились в кожу урукето. Инегбан наконец прибыл в Альпесак, она способствовала этому, и Альпесак вырос очень сильным. И умер в один день. Она видела это и не понимала: в течение всей ее жизни на море она никогда не слышала про огонь. Теперь она все знала об этом. Он был горячим, горячее солнца, он потрескивал и ревел, и от него отвратительно пахло, и он душил всех, кто приближался к нему, становясь более ярким, а потом совсем черным. И убил город.
Небольшая горстка оставшихся в живых, от которых несло запахом огня, лежала внизу. Остальные йиланы и фарги были мертвы, как и их город, мертвые в мертвом городе, который остался позади. Дрожь пробежала по ее телу, и она решительно посмотрела вперед, боясь обернуться назад, иначе она увидела бы снова место страданий. Если бы это был ее город, она тоже умерла бы, как и другие, также, как и те, которых не коснулся огонь, но они умерли, потому что умер их город.
Но теперь она столкнулась с другими проблемами. Внизу была ученая Акотолп, которая все еще держала за руку самца, которого она втащила на урукето. Но с тех пор Акотолп не сдвинулась с места, она сидела в неподвижном молчании, даже если к ней обращались. Она совершенно игнорировала мольбы и стоны самца, просившего отпустить его. Что же можно было с ней сделать? И что делать с теми, что остались в живых? Что же делать? Наконец, она должна считаться кое с кем еще, чье имя никто не называл.
Эрефнаис вздрогнула и медленно обернулась, в то время, как Вайнти забиралась во внутреннюю часть плавника. Казалось, что, думая о ней, Эрефнаис мысленно
