Зима в Эдеме

вызвала ее – единственное существо, которое она хотела видеть этим солнечным утром.
Не обращая внимания на присутствие командира, Вайнти встала с тыльной стороны плавника и уставилась на пенящийся кильватер. Эрефнаис было известно о ее действиях, и, несмотря на страх, она тоже повернулась и тоже посмотрела в сторону горизонта. Небо там было темнее. Оставшиеся ночные сумерки, а возможно, буря, но скорее всего, это не могло быть ни сушей, ни городом. Это было очень далеко от них, чтобы суметь хорошо разглядеть. Один глаз Вайнти развернулся в сторону капитана. Эрефнаис заговорила:
– Когда ты вошла на борт, Вайнти, ты молчала и до сих пор молчишь. Они – мертвые?
– Все умерли. Город тоже умер.
Даже несмотря на весь ужас, которым были проникнуты ее слова, Эрефнаис обратила внимание на ее странную манеру говорить. В ее тоне не было превосходства или, наоборот, чувства равенства с другими, но вместо этого было какое-то безразличие и скука, что воспринималось очень необычно. Казалось, что она была одна и вслух говорила самой себе свои мысли.
Эрефнаис хотела промолчать, но, несмотря на это, заговорила, вопрос вырвался у нее невольно.
– Огонь – откуда он пришел?
Холодная маска Вайнти растаяла в один миг, и ее тело затряслось от нахлынувших на него чувств. Она так широко раскрыла рот, одновременно выражая ненависть и страх смерти, что ее сознание помутилось.
– Устузоу, которые пришли, устузоу с огнем… их ненависть, его ненависть… Смерть. Смерть. Смерть.
– Смерть, – резко прозвучал голос, руки по инерции приняли оборонительную позицию. Эрефнаис только услышала звук, потому что сзади нее взбиралась Энге.
Вайнти могла видеть ее и хорошо понимала, в каждом ее жесте был яд.
– Дочь смерти, ты и все твои Дочери Смерти должны вернуться в тот сожженный город. Лучшие из йилан, которые умерли, заслуживают, чтобы их взяли сюда, к тебе.
В своем гневе она говорила как равный с равным, как эфенселе с эфенселе, член эфенбуру с членом эфенбуру. Если вы выросли в море с другими и оказались с ними в одной группе, вашем эфенбуру, то на это никогда не обращалось внимания; так же, как на воздух, которым дышат.
По отношению к другим членам группы ты являешься эфенселе в своем жизненном эфенбуру. Но Энге не могла принять этого.
– У тебя плохая память. – Она сказала это, ни в коем случае не желая кого-либо оскорбить, как высший из высших низшему из низших.
Эрефнаис, стоявшая между ними, застонала от ужаса, ее гребень сначала покраснел, потом стал оранжевым, когда она бросилась прочь. Вайнти отпрянула назад, как от сильного удара. Энге была безжалостна.
– От тебя надо было отречься. Твой позор лежит на мне, и я отвергаю тебя, как эфенселе. Твое безрассудное стремление убить Керрика – устузоу, всех устузоу, вместо этого разрушило гордый Альпесак. Ты приказала подлой Сталлан уничтожить мое окружение, убить моих товарищей. Начиная с яйца времени, на свете не было таких, как ты. Лучше бы ты никогда не появлялась из моря. Если бы нашему эфенбуру суждено было бы погибнуть в сыром безмолвии, включая и меня, это было бы гораздо лучше, чем то, что произошло.
Кожа Вайнти сначала покраснела от гнева, когда Энге говорила, но быстро потемнела, так как ее тело перестало дрожать. Теперь ее страх был упрятан внутрь, чтобы воспользоваться им, когда это будет необходимо, – а не растрачивать его напрасно на это недостойное существо, которое когда-то было с ней на равных.
– Оставь меня, – произнесла она, потом отвернулась в сторону моря.
Энге тоже отвернулась, она тяжело дышала, ей было стыдно за себя, за непростительный гнев. Это было совсем не то, во что она верила, что она проповедовала другим. С большим усилием она уняла дрожь в конечностях, погасила яркие краски, выступившие на ладонях и гребне. Только когда она была непреклонна, подобно камню, и необщительна, как Вайнти, тогда она могла позволить себе говорить. Внизу была член экипажа, управляющая урукето, рядом с ней была командир экипажа. Энге вытянулась вперед и издала звук, означающий, что она собирается говорить.
– Эрефнаис, разве не хотела бы ты иметь удовольствие присоединиться к нам, идущим за вожаком?
Эрефнаис с неохотой поднялась наверх, при этом не забывая о молчащей Вайнти, которая отвернулась от них и уставилась на море.
– Я здесь, Энге, – сказала она.
– Прими мою благодарность и благодарность всех остальных за то, что ты спасла нас от гибели. Куда ты держишь путь?
– Куда? – повторила вопрос Эрефнаис, и вдруг ей стало стыдно.
Хотя она и была командиром, однако она совсем не думала о том, куда направляется урукето. Она выпалила всю правду, сопровождая это едва заметными жестами, как будто хотела извиниться.