Зима в Эдеме

с тобой.
– Нет. Твое место здесь. Меня не будет всего лишь несколько дней: как раз столько, чтобы преодолеть путь туда и обратно.
– Это опасно. Ты мог бы подождать.
– Ничего не изменится. Я обещаю, что не задержусь долго. Я пойду туда осторожно и вернусь как можно быстрее. Здесь с вами будет все хорошо. Здесь много мяса.
Он поймал ее взгляд, осматривающий лагерь.
– И те двое не причинят вам вреда, я обещаю. Эти самцы совсем другие, не такие, как те. Они вас боятся больше, чем вы их.
Он пошел к йиланам сказать, что он уходит. Последовала реакция, которую он и ожидал.
– Верная смерть – конец жизни! – завыл Имехей. Если ты уйдешь, устузоу убьют нас: они всегда убивают.
– Они умрут вместе с нами, уж это я обещаю, – уверенностью ответил Надаске. – Мы не так сильны, как самки. Хоть мы всего-навсего самцы, но мы научились защищаться.
– Хватит! – приказал Керрик сердито, используя в этот момент форму обращения самок к самцам. В этой ситуации, как ему казалось, подходит только повелительный тон. – Больше не будет никаких убийств. Я так приказал!
– Как ты можешь отдавать такой приказ – жалкий самец самке – устузоу? – сказал Имехей. В его голосе слышалось негодование. Гнев Керрика улетучился, и он начал смеяться. Самцы йилан никогда не поймут, что Армун которая для них была просто самкой, никогда никем не командовала, и он никогда не выполнял ее указаний.
– Просто держитесь от них подальше. Я обещаю: они тоже будут от вас держаться на расстоянии. Наконец, вы можете это сделать для меня?
Они оба с большой неохотой выразили согласие.
– Хорошо. Теперь я пойду к устузоу и скажу им то же самое. Но на прощание я бы хотел попросить вас вот о чем. Дайте мне один ваш хесотсан. Те два, которые мы брали с собой на север, умерли от холода.
– Смерть от стрел!
– Голод – недостаток мяса!
– Вы забыли, кто вам дал оружие, научил пользоваться им, дал вам свободу, спас ваши никчемные жизни. И никакой благодарности от несносных самцов.
Сейчас в его поведении преобладали жестокость и непреклонность самок. В конце концов, они неохотно протянули ему один из хесотсанов.
– Похоже, их хорошо кормили? – спросил он, открывая рот животному и осматривая зубы.
– Они были окружены заботой. Мы сначала их кормили, потом сами ели, – сказал Надаске с некоторым недовольством.
– Благодарю. Я его сразу же вам верну, как только вернусь сам. Через несколько дней, не больше.
На следующий день, на рассвете он ушел, взяв с собой немного вяленого мяса. Это мясо и еще хесотсан были его единственной ношей, поэтому идти ему было легко. Тропа была свободной, настроение у него было хорошее. Только когда он приблизился к полям, которые окружали город, он замедлил шаг и дальше продвигался с особой осторожностью. Здесь были границы Альпесака. Животные, которых сюда загоняли, давно вымерли, барьеры были уничтожены. Зато впереди виднелся другой барьер – недавно выращенный, со свежей зеленью и ядовитыми шипами. Более зеленый по сравнению с тем, каким он его запомнил. И когда он подошел ближе, то смог увидеть почему. Теперь эти кусты были покрыты огромными, плоскими, влажными листьями, а на длинных шипах гнили трупы птиц и мелких животных.
Йиланы.
Но для чего был выращен этот барьер – для того, чтобы не выпустить врага за пределы города, или наоборот, не впустить? Кем сейчас занят город? Был ли это все еще Дейфобен или Альпесак снова возродился?
Не было и намека на то, что кто-то извне проникал внутрь. Новый барьер наверняка окружал город со всех сторон. Ему пришлось бы потратить много дней, чтобы обойти вокруг – все равно это ничего не дало бы. Море – только морем можно проникнуть внутрь. Он забыл о всех мерах предосторожности и побежал вдоль барьера. Только когда он выбился из сил, и пот начал капать с него, он остановился и встал в тени под деревом. Это не выход. Это было настоящим самоубийством. Он должен продвигаться медленно и очень осторожно, внимательно глядя по сторонам. Было почти совсем темно. Ему надо было найти воду и ночлег. С рассветом он должен отправиться в сторону побережья. Он поел немного мяса и понял, что спать не сможет. Но прошедший день был очень долгим и трудным, и другое, что он знал, – это то, что небо было серым, и прохладный туман покрыл все кругом капельками росы. Это место находилось недалеко от берега. Но туман становился гуще, и кругом почти ничего не было видно. Совсем рядом он мог слышать, как волны набегали на невидимый берег. Он осторожно пробирался сквозь заросли, пока не достиг знакомых дюн. Он мог оставаться здесь, пока не исчезнет туман.
Должен был наступить новый теплый день. По мере того как уменьшался туман, он постепенно смог различить в воде темный предмет, который двигался