Зима в Эдеме

как уплывали энтеесанты, и знал, что впереди его поджидает опасность. Когда они вернутся в город одни, там сразу же поднимется тревога, потому что там знали, что они должны сопровождать урукето. Начнут искать, пошлют лодки, возможно, этим же путем пошлют другой урукето. Он посмотрел на небо. Был еще день; они, возможно, будут здесь к вечеру. Паническое настроение стало расти, но он подавил его. Он должен придумать план. Особой срочности в этом не было: в его распоряжении был весь остаток дня. Во-первых – это было совершенно очевидно – он не должен оставить никаких следов своего присутствия здесь.
С этой мыслью он повернулся и посмотрел на пляж, на четкую цепь своих следов, спускавшихся с дюн. Дождь прекращался. Может, он смоет их, но в этом у него не было уверенности. Он убрал хесотсан и медленно отправился по своим следам туда, откуда они начинались и где кончалась сочная трава. Довольно далеко. Потом он наклонился вперед и, двигаясь назад, руками начал заметать следы. Дождь очень быстро довел эту работу до конца, сгладил все отпечатки, оставленные на песке.
Теперь – мертвые. Он вытащил стрелы из двух тел и закопал мертвых хесотсанов в песке. Затем, по очереди, он стал перетаскивать тяжелые тела йилан к воде и бросать их во вздымавшиеся волны. Эрефнаис была последней, и ее хватка даже после смерти была сильной: он с трудом разжал ее большие пальцы, чтобы высвободить карты, упавшие на песок. Он заглянул в свои мешки, но там не было ничего такого, что могло бы пригодиться ему. Пища и вода – их лучше оставить. Хесотсаны он, конечно, возьмет. Он положил их рядом, а остальное содержимое мешков вытряхнул в океан. Океан унесет все далеко от берега. Он должен убрать все следы на песке, а затем по воде, вдоль берега, отправиться на север. И пока его присутствие не обнаружили, все будет выглядеть как естественная трагедия. Урукето бурей вынесло на берег, экипаж утонул, пытаясь спастись. Все улики его присутствия должны быть уничтожены.
Что делать с картами? Он чуть тоже не выбросил их в океан – потом переменил решение. Может быть, эти карты расскажут ему что-нибудь о новой эйстаа? Все йиланы – из Икхелменетса, вот чего боялась Эрефнаис. Название он вспомнил, но не знал, где этот город находится. Но это ничего не меняло: было бы неправильным выбросить их не изучив – да и времени уже не оставалось. Он возьмет их с собой и прихватит оружие. Он встал на колени и окинул взглядом песок. Все было в порядке. Он шагнул в пенящиеся волны и пошел на север. Керрик шел легко, так как воспоминания вновь вернулись. Он так был занят на берегу, что даже забыл обо всем на какое-то мгновение.
Они живы! Некоторым удалось бежать до того, как пал город. Это то, о чем говорила Эрефнаис. Возможно, большинству из них. Возможно, они вернулись в долину саску, и все, кто остался в живых, в том числе и тану, ушли. Вайнти поклялась преследовать их, но, однако, она еще не нашла их. Они все еще были живы.
Всю ночь снова шел дождь, но сразу же после рассвета перестал. Керрик хотел было идти побыстрее, но здесь, в тени деревьев, было очень душно из-за большой влажности. На небо вышло солнце, его лучи с трудом пробивались сквозь зеленый полог деревьев, с листьев которых еще капала вода. Влажный мох и трава под ногами позволяли продвигаться бесшумно, пока местность вокруг представляла опасность. Один свой хесотсан он держал в руке наготове, потому что здесь попадались хищники; другой вместе с картами болтался за спиной. Ради забавы он мог бы поохотиться, но ему было жаль тратить время на охоту. Он хотел вернуться в лагерь, расположенный у озера как можно быстрее.
– Я услышал твои шаги, – сказал Харл, выходя из-за дерева. – Я подумал, что это мургу.
Керрик повернулся, вздрогнул, потом улыбнулся мальчику. Харл был тану, выросший в лесу. Керрик знал, что ему никогда не стать таким же хорошим следопытом и охотником, как Харл. – Расскажи, как там в лагере, – сказал он.
– Я вчера убил оленя, самца; на рогах у него было семь пятен.
– Хорошо, мы съедим его все вместе. А с другими… ничего не случилось?
Ты имеешь в виду мургу? Они держатся далеко от нас мы их совсем не видим. – Глаза мальчика беспокойно осматривали лес, не упуская ничего из поля зрения. Хотя он почти не смотрел, куда наступал, он не производил ни малейшего шума; ветки, спрятанные в траве, хрустнули, когда Керрик наступил на них.
– Я пойду вперед, скажу им, что ты возвращаешься, – сказал Харл.
– Хорошо.
Харл ушел, чтобы принести хорошие новости – или избавиться от его мастодоновой поступи. Керрик улыбнулся тому, как мальчик быстро пропал из виду.
Они все ждали его, и, когда Керрик подошел к лагерю Арнхвит выбежал навстречу, визжа от радости, предвкушая, как отец будет подбрасывать его высоко, в воздух. Армун