Зима в Эдеме

улыбалась, Ортнар тяжело опирался на свою клюку, глядя, как всегда, угрюмо. Керрик тут же рассказал им обо всем, что ему удалось узнать.
– В Дейфобене саммадов больше нет, но они живы. Я раздобыл еще одну смертельную стрелу и эти карты. Более того… но сначала дайте мне воды, я проделал длинный путь.
Он вылил воду себе на голову, а остатки выпил, жадно глотая. Потом сел и подробно рассказал им обо всем, что видел и что случилось с ним.
– Но ты не можешь знать, где теперь саммады, – сказал Ортнар, когда Керрик закончил свой рассказ.
– Есть только одно место, куда они могли уйти, – это долина. Саску знают дорогу туда очень хорошо. У них было много смертельных стрел. Мургу придется тяжело, если они захотят их убить.
– Однако мургу, с которым ты говорил, сказал, что их преследовали, даже нападали на них, – сказала Армун озабоченно. – Мы не должны к ним идти.
Что он мог сделать? Что они все могли сделать? Неужели никогда не наступит конец этой бойне? Во всем виновата Вайнти. Если бы не она, эта борьба давным-давно уже закончилась. Но его стрелы не могли настигнуть ее, потому что она была слишком далеко, ее нельзя было убить.
Было невозможно что-либо сделать – это был ответ. Ничего. Саммады будут бежать, а йиланы будут их преследовать. Это была отвратительная, но неизбежная правда.

В тот же день Керрик пересек невидимую границу между двумя лагерями, чтобы вернуть самцам их хесотсан. Он нужен был им для охоты, потому что с помощью лука и копья они не могли ничего раздобыть. Арнхвит увидел, что он уходит, закричал ему и побежал следом. Под мышкой малыш держал одну из карт, принадлежавших Эрефнаис: ему очень понравилась их окраска, и он был единственным, кто был рядом с отцом и, казалось, интересовался искусством составления карт у йилан. Керрик взял его за свободную руку, и они медленно пошли вдвоем под деревьями. Маленькая ручка, которую Керрик держал в своей руке, присутствие и привязанность мальчика – все это успокаивало Керрика и подбадривало его, но он все равно не мог отделаться от постоянно присутствующего в нем чувства отчаяния.
– Те, кто когда-то ушли, возвращаются! – крикнул. Керрик, когда увидел Имехея. – Информация, которую я хочу сообщить, очень важная.
Надаске услышал его голос, высунул голову из своего укрытия, чтобы увидеть, что он говорит. – Рад снова встретиться, – сказал он, и его тело передернулось от невыразимого чувства облегчения, когда он заговорил.
– Согласен, – сказал Имехей. – Смерть от злых устузоу угрожала нам в любой момент, пока тебя не было.
Керрик не обратил на эти чувства излияния никакого внимания и вернул хесотсан, выражая при этом знаки благодарности. Отвечая на вопросительные движения их обоих, он рассказал им обо всем, что случилось в Альпесаке.
– Устузоу бежали, йиланы снова там.
– Самки, смерть слишком близко, слишком близко, – завыл Имехей.
– Ну, вы были не очень счастливы, когда город принадлежал устузоу, – напомнил ему Керрик. – Вам лучше решить, что для вас больше подходит.
– Одинаково плохо, что с теми, что с другими. Смерть от каменного зуба или смерть на пляже.
– Тогда держитесь подальше от города.
– Посмотрите, видите? – сказал Арнхвит, вставая между ними и протягивая карту.
Имехей взял ее у него, оценивая богатство красок. Керрик начал было говорить, но потом от шока замолчал. Арнхвит заговорил на йилани. Грубо и просто – но это был язык йилан! Имехей и Надаске восхищались подробными линиями и красками карты, в то время как мальчик смотрел на нее с гордостью. Он наблюдал и слушал, когда они разговаривали и, казалось, кое-что понимал. Керрик был переполнен любовью к мальчику. Он наклонился, схватил его, подбросил в воздух и гордо посадил к себе на плечи. А почему он не должен был понимать? Он был маленький, он учился, как и все дети, слушая других. Керрик был гораздо старше его, когда выучил язык йилан. Он гордился способностями своего сына, более чем гордился. То, что произошло, было очень важно, это более крепкая связь между ними. До этого момента Керрик был одинок: он был единственным живым существом в мире, способным говорить как с йиланами, так и с тану. Теперь все было иначе.
– Это заслуживает великого восхищения, – сказал Имехей, поднимая карту к солнцу, чтобы лучше восхититься красками. – Великое искусство. Посмотрите, как линии проникают с одной стороны на другую.
– Они имеют определенные функции и значения, – сказал Керрик. – Они указывают, в каких направлениях пересекать океан.
– Небольшое значение, ничего важного, – сказал Имехей.
– Они нужны были им, когда они плыли сюда на урукето, – сказал Керрик. – Без этих линий можно попасть в холодное