«К сожалению, я не призрак. И ничего не знаю о жизни после смерти. Я никогда не верил в привидения, в существование рая, в бессмертие души и прочие подобные вещи. Не верю и теперь. Конечно же, я не помню, как умер, и знаю об этом событии не больше, чем мой друг Дейл Стюарт. За одиннадцать лег своей жизни я ни разу не покидал Иллинойс. Через сорок один год после моей смерти Дейл приехал на ферму, где я погиб. Зима в тот год была очень суровой…»
Авторы: Симмонс Дэн
Дейл встал на четвереньки, стряхивая останки Конгдена с ног и груди. Псы с горящими глазами опрокинули Дейла на бок и слизали с него ошметки гнилой плоти: ногу в ковбойском сапоге, выпавшие из грудной клетки внутренности, полусгнившую челюсть, – а затем протащили его через круг огня и исчезли во тьме позади него. Дейл перекатился на бок и посмотрел туда, где на утоптанном снегу до сих пор лежал Бонер. Дым столбом поднимался от почерневшего тела. Дейл так и не смог понять, дышит ли он.
Дейл силился подняться на ноги, понимая, что в любую секунду может взорваться топливный бак горящего комбайна, но оказалось, он больше не в состоянии подняться, даже встать на колени. Он перекатился на живот и пополз по запятнанному снегу в сторону сараев и горящего дома.
Мигающие красные огни, мигающие синие огни. Полдюжины машин, все с зажженными фарами, во дворе перед домом, и еще несколько машин с мигалками на подъездной дороге. Перед глазами Дейла мелькнули бритоголовые, которые поднимают руки, роняют оружие, потом пожарная машина, люди бежали с пожарными шлангами, еще какие-то люди бежали, спотыкаясь в сугробах, к нему и горящему комбайну, и тогда Дейл решил, что было бы замечательно минутку отдохнуть. Лежа животом на снегу, он положил обожженную голову на окровавленные руки и закрыл глаза.
На третий день я поднимаюсь и покидаю это место: больницу, ферму, округ, штат.
Но в первый день я почти вовсе не прихожу в себя. Позже, уже вечером, врач признается мне, что все были уверены – по всем признакам дело идет скорее к коме, нежели к благополучному выздоровлению, и этого они совершенно не понимали, поскольку мои раны оказались по большей части поверхностными и затянулись уже за ночь. Я мог бы объяснить, чем вызвано это близкое к коме состояние, но не исключено, что тогда я в итоге оказался бы в смирительной рубашке. В первый день и первую ночь помощник шерифа Брайан Прес-сер и помощник шерифа Тейлор дежурили в больнице, оба они выводили из себя врачей, настаивая на необходимости заснять на пленку мое заявление, будто я на самом деле стоял уже одной ногой в могиле. Я рассказал им правду, в общих чертах, хотя и сказал, что не помню ничего из произошедшего после первого взрыва комбайна.
Когда настает моя очередь, я спрашиваю их:
– Кто-нибудь погиб?
– Только старик Ларсен, – отвечает Тейлор.
На какой-то миг на моем лице, должно быть, отражается недоумение, потому что помощник шерифа Прес-сер поясняет:
– Бэб Ларсен, тот человек, у которого они отняли «шевроле сабурбан» за день до Рождества. Дерек и еще один из парней подтвердили, что они были здорово на взводе в тот вечер, когда выбрались из карьера. Они слегка обработали старика, прежде чем связать его и закинуть в багажник. Он был мертв, когда они доехали до дома сестры одного из них, которая живет в Гейлсберге.
– Сердечный приступ, – говорит помощник шерифа Тейлор. – Но скинхеды-то этого не знали.
– А Лестер Бонер? – спрашиваю я.
Ладони у меня забинтованы из-за ожогов. Правый бок и правая рука болят в тех местах, откуда вынимали дробь, на голове с этой же стороны швы. Брови и ресницы начисто спалило, волосы укоротились на три дюйма в огне пожара, и большая часть лица покрыта слоем мази. Ощущения просто великолепные.
– Бонер до сих пор жив, – бурчит помощник шерифа Прессер, – но он здорово обгорел и находится без сознания. Завтра утром его переводят в ожоговый центр Святого Франциска в Пеории. Врачи говорят, он выживет, но впереди его ждет чертова пропасть пересадок кожи.
– Да, профессор, – говорит помощник шерифа Тейлор, возвращаясь к вопросу, который раньше уже задавали во время записанной на пленку беседы, – а что это был за человек, там, на пожаре… один из парней говорит, все его видели? Тот, который был похож на мертвеца?
Я закрываю глаза и делаю вид, что заснул.
На второй день является шериф Маккоун, с журналами, чтобы я читал, с молочным коктейлем в пакете, чтоб я пил, и с портативным компьютером.
– Это нашли в курятнике, – говорит он. – Предполагаю, что это ваше.
Я киваю.
– Мы его не включали и вообще ничего с ним не делали, так что не знаю, работает ли он, – говорит Маккоун, пододвигая стул и довольно элегантно усаживаясь на него. – Я думаю, что в компьютере нет никаких доказательств… во всяком случае, ничего относящегося к цепочке этих странных происшествий.
– Нет, – отвечаю я совершенно правдиво. – Только один скверный роман и кое-что личное. – Включая предсмертное письмо самоубийцы, но это я опускаю.
Маккоун и не настаивает. Он уверен, что я уже достаточно здоров, чтобы ответить еще на несколько вопросов, поэтому достает
