Зимние призраки

спросил Дейл.
– Нет, – ответила Клэр Харт.
– Нет?
Она отрицательно покачала головой.
– Никогда не путешествую с фотоаппаратом. Иногда беру с собой альбом, но никогда – фотоаппарат. Мне всегда жалко видеть туристов, которые всю дорогу щелкают камерами или смотрят на все через глазок видоискателя, с нетерпением дожидаясь момента, когда окажутся дома, чтобы наконец рассмотреть все то, что могли увидеть собственными глазами.
Дейл кивнул, делая вид, что согласен.
– Но вы не можете не признать, что это одно из самых прекрасных мест в мире.
Клэр пожала плечами.
– Очень эффектное. Дейл улыбнулся.
– А это не то же самое, что прекрасное?
– Не совсем, – ответила Клэр. – Эффектное зрелище просто более доступно притуплённому восприятию. Во всяком случае, я так это понимаю. А подобные пейзажи трудно оставить незамеченными. Точно так же, как арии Вагнера.
Дейл нахмурился при этих словах.
– Так вы не находите парк Глейшер прекрасным?
– Я не нахожу его утонченным.
– А утонченность так уж важна?
– Иногда – сказала Клэр – некоторые вещи должны быть утонченными, чтобы стать по-настоящему прекрасными.
– Приведите пример утонченного прекрасного места, – потребовал Дейл.
– Тоскана, – не задумываясь ответила она.
Дейл никогда не был в Тоскане, поэтому ничего не ответил. Через минуту, сойдя на тропинку за дощатым настилом, он заметил:
– Ваш народ почитал эти горы священными.
Клэр улыбнулась при словах «ваш народ», но промолчала. Лишь когда они вернулись на стоянку, она спросила:
– А вам известны хотя бы какие-нибудь горы в мире, которые примитивные народы не считали бы священными?
Дейл задумался и ничего не ответил.
– Горы всегда являлись принадлежностью богов, собственностью какого-нибудь Иеговы, разве не так? – продолжала Клэр. – Далекие, неприступные, опасные… место, откуда нисходят потоки холодного ветра и налетают карающие бури… всегда молчаливо присутствующие, всегда заметные, подминающие под себя все и никогда не бывающие по-настоящему дружелюбными. Дикие племена преклонялись перед ними, но им хватало ума держаться от гор подальше. Пришельцы с Запада лезут на них и умирают от холода и нехватки кислорода.
– О господи! – Дейл закатил глаза. – Теология. Социологический комментарий.
– Простите, – сказала Клэр.
Они продолжали подниматься к фантастически прекрасному перевалу Логана. Дейл рассказал Клэр, что этот перевал обычно закрыт уже в начале осени, но в этом году снегопады что-то задержались. Она кивнула, не сводя глаз с горного козла, застывшего на скале в сотне метров от них.
Выбрав дорогу с запада на восток, Дейл приберег «на сладкое» самый впечатляющий вид: озеро Сент-Мэри с высокими пиками на западном берегу и крошечным островом Дикого Гуся на переднем плане. Он подумал, глядя на пейзаж, что если бы вдруг получил хотя бы по десятицентовику за каждую фотографию, сделанную именно с этой точки, ему бы никогда больше не пришлось ни преподавать, ни писать. Однако Клэр никак не отреагировала, словно и не заметила открывшейся взгляду красоты. Они миновали восточные ворота парка еще до ленча.
Выехав из парка, они пересекли маленький городок Сент-Мэри, уже в резервации, и направились на юг по плоскому печальному ландшафту, держа путь на Харт-Батт. Дейл поймал себя на том, что своей заносчивостью, своим нежеланием восхищаться тем, что заслуживает восхищения, отказом от собственных корней спутница вызывает в нем раздражение. Он жалел, что ему придется провести в ее обществе еще целый вечер и весь следующий день, прежде чем он сможет вернуться к Энн, к дочкам, к своей работе. Он жалел, что пригласил эту испорченную дочку оперной дивы в поездку, которая в течение всей жизни в Монтане неизменно успокаивала его и приводила в отличное расположение духа. Он жалел, что вообще заговорил с Клэр Ту-Хартс о ее настоящей фамилии.
Всего несколько часов отделяло его от того момента, когда он станет любовником Клэр Харт и, хуже того, влюбится в нее по уши.
– Дейл?
Он поглядел поверх бокала на Мишель Стеффни.
– Ты еще здесь, Дейл?
– Конечно, – ответил он. – Просто немного задумался.
– Ты собирался рассказать мне, что находится за слоем пластика на втором этаже и как ты об этом узнал.
Он кивнул и поставил бокал на заляпанную вином скатерть.
– «Веселый уголок», – ответил он. Лицо Мишель не выразило понимания.
– Когда мы были детьми, Дуэйн называл свой дом «Веселым уголком», – продолжал Дейл. – Так называется рассказ Генри Джеймса. История с привидениями.
– Как «Поворот винта»? – спросила