Зимние призраки

даже в такой эпической скандинавской поэме, как «Baldrs draumar» («Сон Бальдра»), они оставили отпечатки своих лап и в легендах американских индейцев; несущие смерть дьявольские псы имели место и в ритуалах алтайских шаманов, и в до-классической Греции, и в индусской «Махабхарате», но все равно следы их уходили назад, к Анубису и его товарищам по загробному миру.
От всего этого у Дейла разболелась голова.
Он поставил на полку последнюю книгу, увидел, что в библиотеке, кроме библиотекаря, остался только он один, поразился, взглянув на часы, которые показывали без трех минут девять, и вышел в холодный вечер к своему пикапу.
Дейл был как раз между Оук-Хиллом и Элм-Хейве-ном, когда зазвонил сотовый телефон. От внезапного звука он так дернулся, что едва не съехал с темной окружной дороги, и схватил трубку с пассажирского сиденья, на котором она пролежала без дела много дней.
– Алло?
На линии была тишина, но явственно чувствовалось чье-то присутствие. Разволновавшись, Дейл съехал с пустого шоссе на обочину. Он решил, что звонит его любовница Клэр – последний раз они разговаривали по телефону больше года назад – и хочет сказать, что его жизнь, его мир могут возродиться.
– Папа?
Какой-то миг Дейл не чувствовал ничего, кроме головокружения. Голос, два слога – и вот он, весь недостающий контекст.
– Папа? Ты меня слышишь?
Это была его старшая дочь, Маргарет-Бет, Маб, которая училась в колледже Клермонт в Калифорнии.
– Маб? Что случилось, детка? Что произошло? В трубке слышалось учащенное дыхание.
– Мы тут с ума сходим, пытаясь с тобой связаться. Где ты был все это время?
Дейл в смущении покачал головой. Мимо проехал какой-то джип. Пожилой водитель внимательно осмотрел машину Дейла, решив, что тот, возможно, нуждается в помощи.
– Я все время был здесь, в Иллинойсе, детка. Ровно там, где, как я всем говорил, и буду. У вас все в порядке?
– У нас все в порядке, папа. Но там у тебя нет телефона, и ты не берешь трубку своего мобильника. Мы с Кэти пытались тебе дозвониться, писали тебе. Ты получал наши письма?
Дейл заморгал. Он сказал своим дочерям, как и всем своим коллегам и деловым партнерам, что будет заезжать за письмами в Элм-Хейвен, на почту, в отдел «До востребования». Он даже и не подумал туда заглянуть.
– Прости меня, детка. Я был… очень занят. – Он сознавал, как глупо звучит его оправдание. – А что случилось, Маб? Ты звонишь из Клермонта?
– Нет, папа. Я дома, рождественские каникулы. Мы хотели узнать, не приедешь ли ты… обратно сюда. – Дейл услышал непроизнесенное «домой».
– Рождественские каникулы? – повторил он, снова смущенный. – Но до Рождества еще несколько недель, Маб. Почему ты приехала домой так рано?
Повисло молчание, нарушаемое только гулом мотора «лендкрузера» и шорохом статического электричества, переносящего звук на огромное расстояние.
– Па… вовсе я не рано, – после долгой паузы заговорила Маб. – Сегодня двадцать второе декабря.
Дейл засмеялся.
– Нет, что ты, крошка! Всего несколько дней прошло со Дня благодарения!.. – Он замолчал, не собираясь рассказывать дочери, что провел праздник с женщиной, о которой они никогда не слышали. – А если серьезно, почему ты уже дома?
– Папа! – Теперь в ее голосе явственно звучало огорчение. – Сегодня двадцать второе декабря. Завтра канун Сочельника. Перестань так шутить. Ты меня пугаешь.
– Прости, детка.
Это было все, что смог сказать Дейл. Он посмотрел на свои часы и включил в машине свет, чтобы проверить дату. Стрелки остановились на четырех пятнадцати. Число было восьмое, только он понятия не имел, какого месяца.
В трубке зазвучал другой голос, холоднее, но звучнее, чем у Маб. Его младшая, Кэти.
– Отец? – Она никогда не называла его «папа».
– Привет, Сорванец – сказал Дейл, называя ее старым шуточным прозвищем и стараясь говорить непринужденно. – Как дела?
– Ты где? – спросила Кэти.
Дейл оглядел темные поля, но увидел только собственное отражение в лобовом и боковом стекле.
– Я здесь, там, где и собирался. Прости, что не звонил и не проверял почту. Я просто… был занят. Пишу роман. Очень важный роман. Что-то вроде… потерянного ключа ко всему, как мне кажется.
Замигал индикатор, означающий, что аккумулятор телефона разряжен. Дейл мысленно выругался. Сейчас ему совершенно не хотелось прерывать разговор.
– Папа, – снова Маб, – ты приедешь домой на Рождество?
Дейлу показалось, будто кто-то вскрыл его грудную клетку и с силой сжал сердце. Он перевел дух.
– Я как-то не думал об этом, милая. Ранчо… – Он осекся. Дочки вряд ли хотят слушать о ранчо и его арендаторах. –