Зимний убийца

потрескивали дрова.
— Шериф прочитал статью в милуокской «Джорнал» о твоих подвигах в Нью-Йорке и о том, что ты тут бываешь. Он позвонил в Миннеаполис, и там ответили, что сейчас ты как раз в наших краях, поэтому он связался с шерифом округа Сойер и выяснил твой адрес. И вот я здесь.
— Отвратительная ночь, — заметил Лукас.
— Ты даже не представляешь насколько, — откликнулся Лейси. — Холод жуткий.

Впереди, мигнув, загорелись стоп-сигналы машины шерифа. Он сбросил скорость и остановился. Включились аварийные огни. Лукас подъехал и затормозил рядом. Карр обошел свой внедорожник спереди.
Лукас открыл дверь и высунулся наружу.
— Что случилось?
— Дерево упало, — крикнул в ответ шериф.
Лукас не стал выключать двигатель, закрыл дверь и объехал машину Карра. Из-за мороза от придорожного клена отвалилась ветка и упала в канаву у обочины, частично перегородив шоссе. Карр ухватился за более толстый конец, потянул и сдвинул на фут. Лукас помог ему, и вместе они оттащили ее в сторону.
— Холодно, — проворчал шериф, когда они поспешно вернулись в свои машины.
«Уэзер, — подумал Лукас, снова двинувшись вслед за шерифом, и представил симпатичного доктора. — Это может оказаться очень эффективным способом согреться». Какое-то время он не общался с женщинами и уже начал чувствовать, что ему этого не хватает.

Впереди возник Грант — скопление оранжевых уличных фонарей. Затем появилась вывеска мотеля «Сосны», заведение «Харди» и заправка «Юнокэл», газовая компания и магазин проката фильмов со светло-желтым навесом. Шериф свернул направо у единственного светофора и проехал через деловой центр, занимающий три квартала. У полузасыпанного снегом знака «стоп» шериф повернул налево и покатил вверх по пологому холму. Слева росли сосны. Судя по всему, там был парк.
Церковь, обшитая белой вагонкой, стояла на вершине холма в окружении сосновой рощи, за ней находилось маленькое кладбище. Шериф проехал мимо храма и остановился перед небольшим кирпичным домом с освещенными окнами.
В свете фар Лукас увидел вывеску: «Дом приходского священника», ниже курсивом было написано:
«Его преподобие Филипп Берген». Он остановился позади Карра, выключил двигатель и выбрался наружу. Воздух был таким холодным и сухим, что казалось, будто по коже провели наждаком. При каждом вдохе на подбородке и под носом появлялись ледяные кристаллики.
— Лесовоз почти обогнал нас, — сказал Лукас шерифу, когда тот вышел из своего внедорожника «шевроле».
Их носы и рты окутывали клубы пара.
— Дьявольский болван. Я позвонил ребятам и попросил, чтобы кто-нибудь остановил его и проверил содержание алкоголя в крови, — ответил Карр.
Когда они направились на другую сторону улицы, шериф сказал:
— Как же мне не хочется это делать!
Они прошли по тропинке, покрытой толстым слоем снега, и поднялись на крыльцо. Карр нажал на кнопку звонка, затем опустил голову и начал раскачиваться с пятки на носок. У двери появился мужчина — это был Берген, — выглянул в окошко и открыл дверь.
— Шелли, что там случилось? Они мертвы? — спросил Берген, с любопытством взглянув на Лукаса.
— Да… Давай мы сначала разуемся, а потом поговорим, — сказал Карр. — Это наш новый помощник шерифа, Лукас Дэвенпорт.
Берген кивнул и внимательно посмотрел на Лукаса. У него на переносице обозначилась морщинка.
— Рад с вами познакомиться.
Священник, приземистый толстый скандинав со светлыми волосами и вечным выражением сомнения на бледном лице, выглядел лет на пятьдесят. Он был в шерстяном исландском свитере, черных домашних брюках и носках. Когда он говорил, слова получались мягкими и какими-то округлыми. Лукас подумал, что он не принадлежит к категории воинствующих служителей церкви, а главным в своей деятельности считает доброту и сочувствие.
Оставив сапоги в прихожей, визитеры в носках прошли в гостиную по короткому коридору, мимо сурового вида распятия в итальянском стиле с бронзовым Христом. Шериф стянул свой костюм для снегохода, а Лукас бросил парку рядом с простым деревянным стулом и сел.
— Итак, что случилось? — повторил свой вопрос Берген.
Он прислонился к полке камина, за стеклянной дверцей которого тлели остатки трех березовых поленьев. На полке стояла репродукция с изображением Девы Марии.
— Во всем этом есть кое-что очень странное.
Карр бросил костюм на пол и сел на краешек мягкого стула. Он поставил локти на колени, переплел пальцы и наклонился к священнику.
— А что именно? — нахмурился Берген.
— Ты сказал, что Лакорты были в полном порядке, когда ты от них уехал.