Зимний убийца

от своих дочерей и сидел на больничном. Третьим был Джин Климпт. Во время совещания он практически все время молчал, катал в руках незажженную сигарету и оценивающе смотрел на чужака из Миннеаполиса.
Лукас занял стол жертвы свинки, и Хелен принесла ему небольшой картотечный шкафчик на два ящика — для документов и личных вещей, — закрывающийся на ключ.
— Я приготовила для тебя дело младшего Харпера.
Хелен была грозного вида женщиной с высокой прической и толстым слоем косметики на лице.
— Спасибо. Здесь есть где-нибудь кофе? Кофейный автомат?
— Кофе в общей комнате, я покажу тебе.
— Отлично.
Лукас последовал за ней и попытался завести светскую беседу. Он понял, что представляет собой Хелен, как только Карр отправил его к ней, чтобы она оформила ему официальные бумаги. Она была в курсе всего, что происходило в департаменте. Знала нормы и требования закона, правовые акты штата и кто с кем спит. С ней не стоило портить отношения, если ты хотел, чтобы твоя жизнь текла гладко и закончилась пенсией.
Кроме того, ее нельзя было взять фальшивым обаянием. Лукас даже и не пытался. Он налил себе кофе, поблагодарил Хелен и ушел в кабинет, оставив свою дверь открытой. Мимо время от времени проходили помощники шерифа и служащие в гражданском, по одному или по двое, с любопытством поглядывая на него. Он проигнорировал этот стихийный смотр и занялся бумагами по первому за шесть лет настоящему убийству, совершенному в округе.
Джим Харпер был найден в петле на опускающемся держателе для полотенец в мужском туалете заправки «Юнокэл» в Бон-Плейне, в семнадцати милях к востоку от Гранта. Юноша сидел на полу под вешалкой, с петлей из полотенца вокруг шеи. Джинсы «Левайс» и трусы были спущены ниже колен. Дверь оказалась запертой, но замок был совсем простым, кнопочным, который можно закрыть изнутри, если дверь открыта, или заблокировать, захлопнув дверь, так что это ничего не значило. Тело нашел владелец заправки, когда открыл ее утром.
Отца Харпера допрашивали дважды. Первый раз утром после убийства, поверхностно. Следователь из офиса шерифа решил, что смерть наступила случайно во время мастурбации, что было не таким уж редким случаем. Единственным интересным фактом во время предварительного расследования была записка, адресованная Карру: «Шелли, что-то мне здесь не нравится. Думаю, стоит провести вскрытие. Джин».
Климпт. Лукас бросил взгляд на стол в углу. Он содержался в идеальном порядке и был абсолютно лишен каких-либо персональных черт его хозяина, если не считать старой фотографии в серебряной рамке. Лукас отодвинул стул и присмотрелся внимательнее. Симпатичная женщина с маленьким ребенком на руках, одетая по моде конца пятидесятых-начала шестидесятых. Лукас позвонил Хелен Аррис, попросил ее найти Климпта и вернулся к делу Харпера.
После вскрытия патологоанатом из Милуоки сделал вывод, что смерть была насильственной и наступила в результате удушения. Расса Харпера, отца мальчика, снова допросили, на сей раз двое следователей по особо важным делам из Висконсина. Но Харпер утверждал, что ничего не знает. Джим отбился от рук, начал серьезно выпивать и, возможно, курил марихуану.
Следователям не понравилось то, что они услышали, но им пришлось ограничиться этим. Расс Харпер не был подозреваемым — он работал на своей заправке, когда убили его сына, и это могли подтвердить незаинтересованные свидетели. О том же говорили чеки с проставленным компьютером временем и его подписью.
Следователи допросили дюжину людей, включая ровесников погибшего. Все отрицали, что они общались с ним. Один даже сказал, что у Джима не было друзей. Никто не видел его на заправке, находящейся на перекрестке дорог. Он не был в школе в тот день, когда его убили.

— Ты хотел со мной поговорить?
Климпт был крупным мужчиной за пятьдесят, с синими глазами и легким румянцем на щеках, в расстегнутой голубой парке и коричневых зимних сапогах с заправленными внутрь шерстяными брюками. В руке он держал кожаные перчатки. На левом бедре по диагонали, так чтобы его было легко достать правой рукой, даже будучи за рулем, висел хромированный пистолет. Голос следователя напоминал перекатывающийся под ногами гравий.
— Да, буквально один вопрос, — сказал Лукас, подняв голову.
Он принялся перебирать бумаги в поисках записки, которую Климпт послал Карру. Следователь снял парку, повесил на крючок рядом с курткой Лукаса, подошел к своему столу и сел, откинувшись на спинку стула.
— Как дела? — спросил Лукас, просматривая бумаги.
— По большей части скверно. — Климпт произносил слова медленно, с провинциальным выговором. — А что случилось?
Лукас нашел