Маленький городок на севере Висконсина скован смертельным страхом: впервые за много лет здесь произошло зверское убийство. Кто-то проник в дом Лакортов и раскроил череп главе семьи, затем застрелил его жену и дочь-подростка, причем девочку перед смертью пытал. А после этого предал дом огню.
Авторы: Сэндфорд Джон
то разрываешься между работой и отношениями. И тогда появляются мысли о том, что когда ты встречаешь человека, которого можешь полюбить, то проще отвернуться и отойти в сторонку. Сделать это не так уж трудно, если не тянуть время и запретить себе думать о нем во время первой встречи.
— Похоже на одиночество.
— Да, но это вполне можно пережить, если работать не покладая рук и убедить себя, что поступаешь правильно. Ты постоянно думаешь: «Если я сумею разобраться с этой последней проблемой, если переживу следующую среду или следующий месяц, а потом и зиму, то у меня начнется настоящая жизнь». Но время уходит. Незаметно ускользает. И неожиданно ты понимаешь, сколько всего упущено.
— Вечная проблема биологических часов, — сказал Лукас.
— Точно. И они тикают не только для женщин. Мужчины переживают это так же тяжело.
— Да.
— Сколько твоих знакомых мужчин вдруг поняли, что жизнь проходит мимо, бросили работу или жен и попытались как-то спастись? — спросила Уэзер.
— Я знаю нескольких, но большинство начинали чувствовать, что они оказались в ловушке и продолжают жить так же, ничего не меняя, отчего становились все несчастнее и несчастнее.
— Думаю, это про меня, — призналась Уэзер.
— Это про всех, — ответил Лукас. — И про меня тоже.
После графина вина она спросила:
— Тебя беспокоят люди, которых ты убил?
На сей раз ее голос прозвучал серьезно, и она не улыбалась.
— Они все до одного были настоящими подонками.
— Я не так сформулировала вопрос, — сказала она. — Я хотела узнать, оказали ли эти убийства влияние на твой образ мышления, изменили ли что-то у тебя в голове?
Лукас на мгновение задумался над ее вопросом.
— Не знаю. Я не думаю о них, если ты об этом. Пару лет назад у меня была серьезная депрессия. В то время мой шеф…
— Квентин Даниэль, — вставила она.
— Да, ты его знаешь?
— Встречала пару раз. Ты сказал…
— Он считал, что мне необходим психотерапевт. Но я решил, что мне нужен не врач, а философ. Человек, который знает, как устроен мир.
— Интересная мысль, — заметила она. — Проблема не в тебе, а в самой жизни.
— Господи, звучит так, будто я настоящий эгоист.
— Карр показался мне хорошим человеком, — сказал Лукас.
— Он такой и есть. Очень порядочный человек, — подтвердила Уэзер.
— И религиозный.
— Да. Хочешь пирога? У них есть с лаймом.
— Только кофе. Я и так раздулся, как шар.
Махнув официантке, Уэзер попросила принести два кофе и снова повернулась к Лукасу.
— Ты католик?
— В последнее время все задают мне этот вопрос. Да, католик, только не слишком рьяный, — ответил он.
— Значит, ты не будешь ходить на собрания по вторникам?
— Нет.
— Но сегодня ты туда собираешься, чтобы поговорить с Филом, — сказала она с утвердительной интонацией.
— На самом деле я не…
— Об этом говорит весь город, — перебила его Уэзер. — Он главный подозреваемый.
— Ничего подобного, — немного резко возразил Лукас.
— А я слышала совсем другое, — заметила она. — Точнее, все так говорят.
— Господи, это совсем не так, — покачал головой Лукас.
— Ну, если ты утверждаешь… — начала она.
— Ты мне не веришь.
— А с какой стати я должна тебе верить? Ты собираешься сегодня снова его допрашивать, после того как у Шелли закончится вторничная служба.
Принесли кофе, и Лукас подождал, пока официантка не отошла, прежде чем ответить.
— В городе есть что-нибудь, о чем бы не знали его жители?
— Почти нет, — сказала Уэзер. — В офисе шерифа работают шестьдесят человек, а население городка зимой составляет всего около четырех тысяч. Сам подумай. И тебе не приходил в голову вопрос, почему Шелли пойдет на службу, вместо того чтобы допрашивать Фила?
— Я даже боюсь спрашивать, — признался Лукас.
— Потому что он хочет увидеться с Джинни Перкинс. Они встречаются в мотелях Хейуорда и Парк-Фоллза.
— И в городе это известно?
— Пока нет, но скоро все узнают.
— Карр женат.
— Верно. Но его жена сумасшедшая.
— Хм.
— У нее серьезное психическое расстройство. Она помешана на домашнем хозяйстве и ничего другого не делает.
Лукас чуть было не рассмеялся.
— То есть как?
— Это правда, — серьезно ответила доктор. — И это совсем не смешно, болван. Она моет полы, стены, жалюзи, туалеты, раковины, трубы, посудомоечную машину, сушилку и печку. А потом снова и снова стирает одежду. Однажды она так долго мыла руки, что у нее начала облезать кожа и нам пришлось лечить ее.
— Боже праведный! — Лукас по-прежнему с трудом сдерживал улыбку.
