Зимний убийца

во времени, гомосексуальный мотив и дело Харпера, обыск у Шонекеров.
Внимательно выслушав его, она сказала:
— Я плохо знаю Фила Бергена, но мне не кажется, что он голубой. Я разговаривала с ним всего несколько раз, и он при этом смущался. Он реагировал на меня.
— Ну, наверняка мы ничего не знаем, — сказал Лукас. — Но это многое объяснило бы.
— А что произошло с Шонекерами?
— Сейчас Карр встречается с женщиной из службы доверия, чтобы выяснить, обращались ли к ней дети Шонекеров. Они не представлялись; центр получает много анонимных звонков, которые заканчиваются ничем. Впрочем, все разговоры записаны на пленку, и, возможно, что-то удастся найти. Кроме того, мы проверяем кредитные карточки, пытаемся выяснить, куда уехали Шонекеры. Создается впечатление, что они отправились во Флориду.
— Если все это правда, разразится скандал, — сказала доктор.
— Город это переживет. Я уже видел подобные вещи, — ответил Лукас. — Вопрос лишь в том, контролирует ли себя убийца. И чем он сейчас занят.
— Послушай, у меня будут ночные кошмары, — призналась Уэзер. — Лучше ешь.
Лукас справился только с половиной бифштекса и с трудом добрался до мягкого дивана рядом с камином. Уэзер налила по унции коньяка в два бокала, отодвинула шторы, закрывающие стеклянные двери на террасу, и села в удобное кресло, стоящее под прямым углом к дивану. Оба положили ноги на поцарапанный кофейный столик.
— Обжора, — сказал Лукас.
— Я? — спросила Уэзер, приподняв бровь.
— Нет, я. Господи, если кто-нибудь бросит мне на живот словарь, я взорвусь. Посмотри туда.
Он показал на стеклянные двери. Там над деревьями и озером появился месяц.
— Я чувствую себя так, словно… — начала Уэзер, не сводя глаз с луны.
— Словно?
— Словно я в начале приключения.
— Я бы очень хотел этого, — признался Лукас. — Но я целыми днями только и делаю, что валяюсь на диване.
— Ты же пишешь игры. За это неплохо платят.
— Да, конечно. А ты перебралась сюда и заработала кучу денег.
— Это не одно и то же, — возразила Уэзер.
— Может быть, — вздохнул Лукас. — Но я бы хотел делать что-то полезное. А сейчас я лишь зарабатываю.
— В данный момент ты полицейский, — сказала Уэзер.
— Только на пару недель.
— Почему бы тебе не вернуться в Миннеаполис?
— Я думал об этом, — ответил Лукас. Он покачал бокал в руке и допил коньяк. — Прошлым летом я проводил расследование в Нью-Йорке. Теперь здесь. Иногда мне кажется, что я могу жить так и дальше, изредка участвуя в работе полиции. Но стоит мне взглянуть на ситуацию серьезно, и я понимаю, что это невозможно. Этого мало, мне необходимо постоянно заниматься чем-то важным.
— Знаешь, никто не обещал, что с годами жизнь станет легче.
— Да, но человек всегда рассчитывает на это, — ответил Лукас. — А потом оказывается, что тебе уже шестьдесят пять, ты живешь в ветшающем кондоминимуме в Майами-Бич и не знаешь, как оплатить следующий взнос за вставные зубы.
Уэзер расхохоталась, и Лукас улыбнулся в темноте, довольный тем, что ему удалось развеселить ее.
— Ты несгибаемый оптимист, — сказала она.

Они поговорили об общих знакомых в Гранте и Миннеаполисе.
— Джин Климпт не похож на человека, пережившего трагедию. Тем не менее это так, — сказала Уэзер. — Он женился на своей школьной подруге, как только начал работать в дорожной полиции, еще до того, как перешел к Шелли. Я тогда училась в старших классах. У них родилась дочка, она уже начала ходить. Однажды жена Джина набирала ванну для девочки. Она пустила горячую воду, собираясь потом добавить холодной, но тут зазвонил телефон. Жена Джина отошла, чтобы снять трубку, а ребенок забрался на унитаз, наклонился над ванной и упал в нее.
— Боже мой!
— Да. Девочка умерла от ожогов. А когда Джин занимался похоронами, его жена застрелилась. Она не смогла пережить гибель дочери. Их похоронили вместе.
— Господи… Он так и не женился?
Доктор покачала головой.
— Нет. У него были связи с разными женщинами, но никому так и не удалось заполучить его, хотя пытались многие.
Уэзер семь лет работала по ночам в больнице «Сент-Пол Рэмси», одновременно продолжая изучать хирургию в Университете штата Миннесота, и была знакома с восемью или десятью копами из Сент-Пола. Нравились ли они ей?
— Полицейские — обычные люди. Некоторые из них очень симпатичные, другие — настоящие негодяи, склонные давить на людей, — сказала Уэзер.
— В больнице можно неплохо провести время, если ты работаешь патрульным, а тот, кого ты привез туда, не ребенок твоего напарника, — заговорил Лукас. — Там тепло, безопасно, можно получить