Маленький городок на севере Висконсина скован смертельным страхом: впервые за много лет здесь произошло зверское убийство. Кто-то проник в дом Лакортов и раскроил череп главе семьи, затем застрелил его жену и дочь-подростка, причем девочку перед смертью пытал. А после этого предал дом огню.
Авторы: Сэндфорд Джон
подобного уже после третьей недели службы патрульным: полицейские спокойно воспринимают мертвецов.
— Ты в порядке? — спросил Климпт.
— Это слишком даже для меня, — пробормотал Лукас.
Он уже прошел половину пути к машинам, когда заметил Крейна, эксперта из Мэдисона, который шагал по протоптанной в снегу тропинке.
— Тут есть для меня работа? — спросил Крейн.
— Сомневаюсь. Рядом побывало много людей, а до тела добрались койоты. Потребуется патологоанатом, чтобы определить причину смерти.
— Я привез металлодетектор, поищу вокруг пули. Послушайте, сегодня утром у меня появились новости для вас. Я пытался связаться с вами по телефону, но в офисе сказали, что вы поехали сюда. Вы помните частично сгоревшую страницу из порнографического журнала с интересующей вас фотографией, которую мы отвезли в Мэдисон?
— И что?
— Мы отправили ее во все наши отделения в Висконсине, Иллинойсе и Миннесоте, и нам пришел ответ. Парень по имени… — Крейн похлопал себя по карманам, снял перчатку и вытащил тонкий репортерский блокнот. — По имени Курт Домьер из полиции Милуоки говорит, что почти наверняка знает, кто издает этот журнал. Вы можете связаться с ним.
Лукас взял страничку из блокнота. Это уже кое-что. Подойдя к своей машине, он позвонил диспетчеру, и его сразу соединили с Милуоки. Домьер работал в отделе нравов. В офисе полицейского не было, но он взял трубку, после того как его где-то отыскали. Лукас представился и сказал:
— Парень из Мэдисона утверждает, что вы знаете того, кто выпускает журнал.
— Да. Я не видел его лично, но мне знакомы маленькие значки, которые он использует в конце каждой истории. Это символы на игральных картах: червы, бубны, пики и трефы. Я никогда не видел их в других местах, только у него.
Голос у Домьера был хрипловатым и слегка небрежным. Так говорят полицейские, жующие жвачку и пьющие кофе одновременно.
— Мы можем до него добраться? — спросил Лукас.
— Без проблем. Он работает дома, проживает на северной стороне Сорок третьей автострады. Он инвалид, пользуется «макинтошем».
— «Макинтошем»? Вы имеете в виду компьютер?
— Совершенно верно. Это позволяет ему выпускать дешевые журнальчики, — сказал Домьер. — Оформление, макет и все остальное.
— У нас тут четыре трупа, — сообщил Лукас.
— Я читал об этом. Мне казалось, что жертв было три.
— Завтра утром в газетах напишут о четвертой. Молоденький парнишка.
— Вот как?
В вопросе Домьера прозвучал вежливый интерес.
— Мы думаем, что убийца мог напасть на эту семью из-за фотографии в дешевом порнографическом журнале, — сказал Лукас.
— Я должен поговорить с этим парнем прямо сейчас или вы хотите приехать и мы встретимся с ним вместе? — спросил Домьер. — На ваш выбор.
— Давайте я к вам приеду?
— Завтра?
— А вы не против, если это будет сегодня, днем или вечером? — спросил Лукас.
— Мне придется договариваться о сверхурочных, но если ваш шеф нам позвонит… мне бы не помешали лишние деньги.
— Я попрошу его. Где мы встретимся?
— Рядом с автострадой есть кафе.
Карр огорчился из-за того, что Лукасу нужно уехать.
— Здесь много работы. Я могу послать кого-нибудь другого, — предложил он.
— Я хочу сам допросить этого парня, — настойчиво сказал Лукас. — Подумай: возможно, он видел убийцу. Не исключено, что он знает его.
— Ладно, но поторопись, — с тревогой сказал Карр. — Ты слышал про Фила?
— Бергена? А что с ним?
— Он пришел на службу. Мы никак не могли разыскать его, но он приехал за полчаса до мессы и отказался с нами разговаривать. После обычной проповеди он заявил, что готов побеседовать с нами как с друзьями и соседями. И вот что он сказал: ему известно, о чем говорят в городе. Он сказал, что не имеет никакого отношения к Лакортам или Джону Мюллеру, но подозрения просто убивают его. Он сказал, что сильно напился в ту ночь, когда мы нашли его, а вчера вечером поехал в Хейуорд и снова запил. Фил подошел к самому краю, к тому месту, откуда нет возврата, но тут он остановился. Сказал, что беседовал с Иисусом и бросил пить. И просил нас молиться за него.
— И вы ему поверили? — спросил Лукас.
— Целиком и полностью. Но чтобы это понять, следовало оказаться рядом с ним. Человек общался с Иисусом Христом, а пока он разговаривал с нами, Святой Дух находился в церкви. Мы почувствовали его присутствие — это было как… как тепло. Когда Фил отошел от алтаря после мессы, он не выдержал и разрыдался, и я почувствовал, как нисходит Святой Дух.
Когда Карр произносил последние слова, его глаза затуманились. Ошеломленный Лукас отошел на шаг назад.
— Мне позвонила
