Зимняя роза

напомнила она.
Кристофер улыбнулся и отступил назад.
— Думаю, сначала я должен рассказать вам о старом лорде. Бродсрик Сакстон был прирожденным миротворцем, образованным человеком, оказавшимся на линии огня между англичанами и шотландцами. — Кристофер направился к концу коридора, закрыл там дверь, и сквозняк прекратился. Затем он вернулся к Ирене. — Почти пятьдесят лет назад здесь бушевало восстание. Некоторые шотландцы, в основном жители долин, взяли сторону английской короны, горцы же поклялись любой ценой добиться независимости. Сакстон-Холл оказался в самом центре событий. Его владелец предусмотрительно заключил мирный договор с англичанами. Отец старого лорда был англичанином, а мать происходила из клана горцев. Сакстону позволили сохранить эти земли, когда после подавления восстания Камберленд стал частью Англии. Он женился на Мэри Ситон, из клана горцев, и она родила ему двух сыновей. Младшему не исполнилось еще и десяти, когда какие-то люди приехали в Сакстон-Холл и закололи не ожидавшего беды Бродерика Сакстона кинжалом.
Кристофер на мгновение задумался, затем, не прерывая рассказа, принялся ходить взад-вперед.
— Некоторые говорят, что это были шотландцы, другие утверждают, что его убили англичане, которые ненавидели шотландцев и завидовали могуществу и богатству лорда Сакстона. В любом случае они убили старого лорда и начали обыскивать дом, чтобы уничтожить каждого, кто оказался свидетелем их преступления. Слуги разбежались, а Мэри Сакстом с сыновьями спрятались здесь, в тайном ходе.
— Что случилось с ними потом? — тихо спросила Ирена.
Кристофер нехотя продолжил:
— У маркиза Лестера был небольшой домик на юге Уэльса, и он предложил Мэри пожить там. Через несколько месяцев была предпринята неудачная попытка выкрасть сыновей. Тогда Мэри скрылась, не сказав никому, куда направляется. Обстоятельства сложились так, что сыновья, даже достигнув совершеннолетия, не сразу смогли возвратиться к себе на родину. Когда же это случилось, старший из них обратился в Верховный суд с просьбой вернуть ему титул, потом приехал в Сакстон-Холл…
— И кто-то поджег восточное крыло, — продолжила за него Ирена. — Неужели одни и те же люди убили старого лорда, а потом покушались на его сына? Прошло так много времени.
— Ненависть. Корысть. Ревность. Кто знает, как скоро исчезают эти чувства? Но Стюарт Сакстон все равно найдет виновных, находятся они уже в аду или нет. — При этих словах выражение его лица стало таким, что у Ирены от страха сжалось сердце.
— Рано или поздно, но справедливость восторжествует, — пробормотала она.
Кристофер кивнул:
— Мэри Сакстон тоже так думает.
— Я бы хотела встретиться с ней.
— Вы обязательно увидитесь. — Кристофер взял Ирену за руку и, поцеловав ее ледяные пальчики, заглянул ей в лицо.
Мгновение Ирена стояла не шевелясь, не в состоянии отвести глаза. Он словно заглянул ей в душу, и она позволила ему это. Но затем, опомнившись, выдернула руку.
— Мне лучше пойти к себе.
— Скоро вернется ваш муж, — пробормотал Кристофер.
— Откуда вы знаете? — удивилась Ирена.
— По дороге сюда я обогнал его карету. Он, похоже, торопился домой. — На лицо Кристофера вернулась обычная улыбка. — По крайней мере я бы на его месте торопился.
При этих словах у Ирены задрожали руки.
— Вы не поможете мне зажечь свечу, иначе я не найду дорогу назад?
Кристофер потянулся за лампой на стене.
— Я провожу вас.
— Спасибо, не надо, — испуганно пробормотала Ирена.
— Я никогда не прощу себе, если с вами что-нибудь случится, — небрежно заметил Кристофер, и в его глазах блеснул веселый огонек.
Ирена застонала про себя. Ей не удастся отказаться! Поправив огромный плащ на своих худеньких плечах, она последовала за Кристофером.
Они как раз завернули за угол, когда из темноты раздался резкий скрежещущий звук. Ирена, которая отчаянно боялась крыс, отпрыгнула в сторону. В следующее мгновение каблук ее туфельки зацепился за камень, она оступилась и чуть было не упала. Но прежде чем с ее губ успел сорваться испуганный возглас, Кристофер обхватил ее за талию и прижал к себе.
Смущенная и одновременно возбужденная прикосновением, Ирена торопливо отодвинулась, но, сделав шаг, была вынуждена остановиться — лодыжка болела неимоверно. Кристофер молча сунул ей в руки лампу и легко подхватил ее на руки.
— Вы не должны нести меня, — запротестовала Ирена. — Что, если нас увидят?
В его глазах заплясали чертики.
— Я начинаю думать, мадам, что вас больше волнуют правила приличия, чем ваше собственное благополучие. Слуги спокойно спят