Зимняя роза

в своих кроватях.
— А вдруг вернется Стюарт? — настаивала Ирена. — Вы же сами говорили, что он вот-вот приедет.
Кристофер усмехнулся:
— Встреча с ним будет весьма захватывающей. Он даже может вызвать меня на дуэль. — Он вопросительно посмотрел на нее. — Вы будете горевать, если он убьет меня?
— Неужели вы не можете относиться к этому серьезней? — Ирену разозлило его легкомыслие.
— Не бойтесь, любовь моя. Если я услышу его шаги, то убегу, а он со своей больной ногой не сможет меня догнать. — Кристофер прижал ее к груди. — Мне нравится носить вас на руках.
— Не забывайтесь, сэр, — строго сказала Ирена, стараясь не замечать, как сильно бьется ее сердце.
— Я пытаюсь, мадам.
Кристофер замолчал, и хотя Ирена старалась смотреть в сторону, она чувствовала на себе его горящий взгляд.
Они поднялись по лестнице, прошли через потайную дверь в библиотеке и через несколько секунд оказались в коридоре. Кристофер уверенно повернул в сторону ее спальни.
Последнее не ускользнуло от внимания Ирены, и она вспомнила ту ночь, когда шаги Кристофера затихли у ее двери.
— Такое впечатление, что вы прекрасно знаете дорогу к моей спальне.
— Я знаю, где находится спальня Стюарта, и знаю, что вы там частая гостья, — ответил Кристофер, пристально глядя ей в глаза.
— Боюсь, мне никуда от вас не скрыться, — заметила Ирена скорее грустно, чем насмешливо.
— Я и не думал преследовать вас, миледи.
— Мне слишком часто приходилось обороняться от вас, чтобы поверить в это, — ехидно бросила Ирена.
Кристофер остановился перед ее спальней, ногой открыл дверь и зашел. Он на мгновение остановился у стола, чтобы Ирена могла поставить туда лампу, а затем продолжил свой путь к кровати.
— Я ничем не отличаюсь от других мужчин, — заметил он. — Можно ли обвинять меня в том, что я восхищаюсь женщиной необычайной красоты?
Откинув покрывало, он опустил Ирену на мягкую постель. Он заглянул в аметистовую глубину ее глаз и увидел там смущение, которое и порадовало, и восхитило его. Кристофер сгорал от желания припасть губами к ее полуоткрытому рту, но слишком многое можно было потерять, сделав один лишь неосторожный шаг. Он не хотел рисковать.
Кристофер на мгновение поднес руку Ирены к губам, повернулся и, взяв лампу и плащ, быстро вышел из комнаты.
Судя по бою часов в холле, прошло полчаса, прежде чем Ирена услышала шаги мужа. Она чувствовала себя виноватой и, желая как можно скорее загладить вину, похлопала рукой по кровати, приглашая лорда Сакстона сесть рядом. Когда он подчинился, Ирена встала на колени и обняла его, прижимаясь щекой к его плечу.
— Вы рассердитесь на меня, если я скажу, что обнаружила потайной ход из библиотеки? — прошептала она.
Голова в маске дернулась, словно он был удивлен ее признанием.
— В таком случае умоляю вас хранить молчание, мадам.
— Эта тайна умрет вместе со мной, милорд.
— Вы замечательная жена, Ирена. Я такой не заслуживаю.
— Не хотите ли прилечь? — ласково спросила она, гоня прочь нежеланные воспоминания о серо-зеленых глазах.
— Да, любовь моя. Позвольте мне погасить свечи.
— Может быть, вы оставите их, чтобы я могла наконец получше разглядеть вас? — При свете образ, преследующий ее, должен отступить. Сейчас Ирена больше боялась своего воображения, чем того, что скрывала маска мужа.
— В свое время, любовь моя. В свое время.
Много позже она лежала рядом с ним, полностью удовлетворенная, но все же по-прежнему мучимая сомнениями. Образ Кристофера Ситона не оставлял ее в покос все то время, пока муж занимался с ней любовью.
— Стюарт!
— Да, милая? — раздался из темноты его шепот.
— Завтра к нам приезжает Фэррел. Вы обещали заниматься с ним стрельбой. Может быть, вы и меня поучите?
— Зачем, любовь моя?
— Я хочу уметь стрелять… на тот случай, если вам потребуется помощь.
— Ну что ж, попробуем.
— А можете вы научить меня стрелять так же хорошо, как вы сами?
Лорд Сакстон рассмеялся:
— Чтобы вы могли разделаться со мной, когда я вам наскучу? — Но он говорил серьезно. — Мое умение, мадам, приобретено долгими годами практики и необходимостью защищать свою жизнь. Я могу научить вас обращаться с оружием. Остальное придет со временем. — Он прижался губами к ее щеке. — То же и с любовью. Она только выигрывает от постоянной практики.
Через пару дней уши Ирены почти оглохли от громких выстрелов, а ее рука ныла от тяжести пистолета. Она заряжала, целилась и стреляла, и так целый день. Правда, дела у Фэррела шли не лучше, так как ему пришлось учиться заново, чтобы стрелять левой рукой.
Хуже всего ей удавалось