Зимняя роза

медленно произнесла Ирена и отвернулась к окну. — Но я скорее приняла бы подобное предложение от гремучей змеи, чем от вас.
Любуясь прелестной фигуркой Ирены, Паркер с сожалением подумал, что девчонка слишком своенравна. Ну ничего, он человек терпеливый и может подождать. В конце концов для нее это лучший выход.
— Не буду торопить вас с ответом. Уверен, после приезда лорда Толбота вы передумаете.
Ирена не шелохнулась, и, только когда за ее спиной хлопнула дверь и со стуком опустился тяжелый засов, она повернулась и принялась мерить шагами комнату, отчаянно пытаясь заглушить растущую тревогу. Она молилась, чтобы Кристофер не принял брошенный ему вызов и продолжал скрываться под маской лорда Сакстона. У нее все равно разорвется сердце, если он погибнет, пытаясь спасти ее.
В надежде отвлечься от грустных мыслей Ирена ковырнула вилкой принесенное ей тушеное мясо. Оленина была пережаренная и слишком жесткая, но она принялась за еду, потому что нужно было поддерживать силы хотя бы ради будущего ребенка. Уже несколько месяцев она носила в себе драгоценный груз, и ее грела мысль, что теперь с ней всегда частица любимого человека.
Ирена задумалась, представив себе маленького мальчика с такими же, как у Кристофера, каштановыми локонами и серо-зелеными глазами. Он будет такой же смелый, как его отец, который не раз спасал ее от неминуемой гибели.
Сможет ли он сделать это и сейчас?
— О, пожалуйста, Господи, — молилась Ирена. — Господи, пожалуйста, не позволяй ему прийти сюда. Пожалуйста! Я не вынесу, если он погибнет!
Ирена свернулась калачиком на соломенной подстилке, приказав себе не думать о самом страшном — гибели Кристофера. Она попыталась уснуть, однако сон не шел. Через час или два в замке снова заскрежетал ключ, и Ирена встала, ожидая увидеть шерифа, но в дверях появился Хаггард.
— Прошу прощения, миледи. — Он склонил свою взъерошенную голову. — Шериф прислал меня, чтобы заткнуть вам окна.
Ирена с изумлением наблюдала, как Хаггард затыкает щели. Затем он взял видавшую виды метлу и начал усердно мести пол, подняв при этом такую пыль, что Ирена закашлялась и попросила его прекратить. Огорченный, Хаггард бросил метлу, вытер руки о штаны и удалился.
Вечером ей принесли еще одну порцию тушеной оленины и черного хлеба и, кроме того, полдюжины коротких толстых свечей и коробку с кремнями. К тому времени, когда Ирена закончила трапезу, наступили сумерки, и она зажгла пару свечей: одну поставила на стол, а другую — рядом с кроватью.
За окном догорал багровый закат. В комнате стало холодно, и Ирена легла, закутавшись в плащ и накрывшись единственным одеялом.
И тут на Ирену напала тоска. Как она ни пыталась поднять себе настроение, ее мысли неумолимо возвращались к Кристоферу. Закрыв глаза, она представила, что находится в объятиях мужа и его страстные поцелуи согревают ее. Она поплотнее закуталась в одеяло, заново переживая те блаженные минуты, которые они провели вместе.
Но стоило Ирене подумать о будущем, как ее охватывал страх, истощавший ее силы и лишавший воли. Ирену стали душить рыдания, из глаз брызнули слезы, как она себя ни уговаривала, что, пока есть жизнь, есть и надежда.
Она заснула обессиленная, не в состоянии больше ни плакать, ни думать о чем бы то ни было.
Лорд Сакстон сидел за письменным столом в своем рабочем кабинете и пытался сосредоточиться на хозяйственных вопросах. Нельзя сказать, чтобы это ему очень удавалось. Он был слишком взвинчен, ожидая хоть каких-то вестей о жене.
Но их все не было, и за ужином он почти не притронулся к еде. Рядом, украдкой вытирая слезы, стояла Эджи, которой страшно хотелось как-то утешить хозяина, но она не решалась произнести ни слова.
Когда вернулся Банди, Кристофер на время оживился, но тот не принес никаких новостей об Ирене. Кристофер жестом пригласил Банди сесть и разделить с ним ужин. Расстроенный донельзя Банди поспешно поел, а потом, извинившись, отправился проверять посты.
Слуги переживали горе вместе с хозяином. Казалось, даже камни старинного особняка тяжело вздыхают, сочувствуя его горю.
В следующий раз Банди появился уже за полночь, но так и не поднялся в хозяйские покои. У него не хватило духу снова сказать Кристоферу, что поиски не дали результата. Ведь это оставляло все меньше надежды на то, что Ирена жива.
Кристофер стоял в спальне жены, чувствуя в груди невыносимую тяжесть. Он невидящими глазами смотрел на бесконечные гребни, флаконы и баночки на туалетном столике и вспоминал ее шелковые густые волосы, аметистовые глаза и нежные губы.
Ирена отогрела его сердце, заставила его узнать, что такое настоящая любовь, и теперь это сердце разрывалось