Зимняя роза

время стал сомневаться, что его убийца — Ситон. Впрочем, его страхи несколько рассеялись, когда он увидел, что обе руки Алана заняты: одна — письмом, а вторая — внушительных размеров кошельком.
— Боюсь, что у меня для тебя плохие новости, Эвери. Лорд Толбот прислал письмо из Йорка, в котором освобождает тебя от обязанностей мэра. Его решение вступило в силу месяц назад. Он приказал вручить тебе кошелек с двумя сотнями фунтов, удвоив причитавшееся жалованье за последние два месяца. Если будешь тратить деньги с умом, их должно хватить на то, чтобы убраться подальше отсюда. Я спросил его и о плате за девчонку, но он ужаснулся тому, что ты хочешь продать свою дочь еще раз.
— Но без нее ты не сможешь схватить Ситона! — запротестовал Звери.
Паркер протянул деньги и письмо, якобы написанное лордом, довольный тем, что его хитрость удалась. Толбот действительно решил уволить мэра, все правильно, но его светлость еще ничего не слышал о последних событиях, и Алан взял на себя смелость собственноручно отстранить Эвери от дел. Было бы забавно наблюдать, как бывший мэр бредет от деревни к деревне, гонимый страхом. Эвери не знал ничего такого, что могло бы кому-нибудь повредить, поэтому мог болтать что угодно.
— Возьми их, Эвери. Не похоже, что ты когда-нибудь получишь больше.
Ворча от разочарования, Эвери принял предложенные деньги. Он надеялся на гораздо более внушительную сумму, но не решился ввязываться в ссору, увидев, как рука шерифа потянулась к рукоятке пистолета. Эвери сунул письмо в карман пальто, а кошелек осторожно опустил в жилетный карман.
— А сейчас, Эвери, в знак нашей дружбы, — Паркер обнял его за плечо, — я подарю тебе лошадь, на которой ты сюда приехал, и дельный совет. Один из моих людей видел высокого мужчину в плаще, скакавшего ночью на вороной лошади неподалеку от твоего дома. — Он улыбнулся, заметив, как у Эвери от ужаса перехватило дыхание. — Нет сомнений, что он искал тебя. На твоем месте, Эвери, я бы убрался подальше от Мобри, и чем скорее, тем лучше.
Эвери кивнул. Он и сам так думал.
— Теперь я ни за что туда не вернусь. Сейчас, когда у меня есть лошадь и немного деньжат, я вполне могу двинуться куда-нибудь на юг.
— Молодец, Эвери. — Шериф похлопал его по плечу. — Желаю тебе удачи. — Он отошел и издали стал наблюдать, как бывший мэр неуклюже вскарабкивается на лошадь, устраивается в седле и, наконец, постоянно оглядываясь, скачет прочь. — Счастливого пути!
— Капитан! — К Паркеру подошел один из его людей. — Зачем вы отдали мэру лошадь старины Чарли? Вы же знаете, Мур убьет любого, кто покусится на его лучшее седло и лошадь.
Паркер, довольно посмеиваясь, залез на своего верного коня.
— Бедняга Эвери. Слишком много волков будут гнаться за одним жалким зайцем. Боюсь, что мы за много миль услышим, как трясутся его поджилки. Интересно, кто схватит его первым? — В лесу раздался дружный хохот, но шериф взмахнул рукой, приказывая замолчать. — Заткнитесь, идиоты! Ситон может ошиваться тут неподалеку, а я не собираюсь попасть ему в лапы. Поехали обратно, посмотрим, как там поживают Хаггард и девка Сакстона.
Эвери был не слишком доволен. Но что поделаешь? Во всяком случае, он оставлял Мобри без всякого сожаления. Между ним и шерифом пролегло уже много миль, и он уже начал потихоньку расслабляться, когда топот лошадиных копыт заставил его с тревогой оглянуться. Страх пронзил его и без того дрожащее тело, и он застонал. Из теней деревьев материализовался призрак, и он понял: его догоняет смерть!
Мэр всхлипнул и принялся подстегивать лошадь каблуками и кулаками, страстно мечтая о шпорах и хлысте. Оглянувшись еще раз, Эвери увидел развевающийся широкий плащ, и ему показалось, что его преследователь не сидит на лошади, а парит над ней, подобно огромной летучей мыши, которая вырвет из него сердце, как только догонит.
В ночи раздался жуткий смех. Эвери, дрожа как осиновый лист, продолжал изо всех сил стегать лошадь поводьями и лупить кулаками по крупу, но животное, почувствовав его страх, и так мчалось во весь опор. Дорога проходила вдоль края глубокого оврага, на дне которого петлял шумный ручей. Ночной всадник куда-то исчез, но это не успокоило Эвери: было слишком темно, и повсюду торчали корявые корни деревьев.
Лошадь споткнулась, и Эвери на секунду потерял равновесие. Пытаясь усидеть на лошади, Эвери выпустил из рук поводья. Все! Теперь он погиб! Лошадь внезапно остановилась, пошатнувшись на самом краю оврага, и резко отпрянула от обрыва, а через мгновение Эвери понял, что летит в пустоту.
На секунду падение задержали его подтяжки, которые зацепились за выступающий сук дерева. Но они не выдержали, и он упал, покатился кубарем через заросли