Зимняя роза

не спеша направился в «Красную лань» — прибрежную таверну, славящуюся своим элем, который охлаждали в погребах, устроенных между сваями. Идя по узким, петляющим вдоль берега улочкам, Кристофер размышлял.
Капитан Дэниэлс нынче прибыл из Лондона. С первыми лучами солнца он, взяв на борт груз, уйдет в плавание. Через некоторое время он снова вернется в Уэркингтон, а затем вновь отправится в Лондон. А пока матросы Дэниэлса сошли на берег и разбрелись по пивным.
Полдень уже миновал, но «Красная лань» пока пустовала. И изнывающий от безделья бармен обрадовался появлению посетителя. Он послал мальчика в погреб за кувшином холодного эля и не умолкал, пока перед Кристофером не поставили полную до краев кружку. Кристофер устроился за уютным столиком возле камина. Поставив ноги па низкий табурет, он смотрел на пляшущие язычки огня, но мысли его блуждали далеко. Ему вспомнились густые черные волосы, сине-фиолетовые глаза, опушенные черными ресницами, чуть вздернутый изящный носик. Утонченные черты, нежный овал лица с чуть проступающими скулами, на которых всегда играл легкий румянец.
А губы? Не надутые губки жеманных красоток при дворе, а изящно очерченные, чувственные, очаровательно изгибающиеся в лукавой улыбке. Он вновь почувствовал обжигающую сладость ее рта.
Затем разом появилось все остальное. А изящные руки, длинные, стройные ноги, и тело без малейших признаков полноты, свойственной изнеженным леди, но и не худое. А скрытая сила, вдруг распрямляющая ее, как сжатую пружину? Она сама не знала, как красива.
Кристофер вспомнил ее слова. Горбатый! Покрытый шрамами! Калека! Ее шансы получить в мужья подобного человека были достаточно высоки.
Но тут размышления Кристофера были прерваны. В залу гостиницы ввалилась шумная компания. Их было человек двенадцать, и это была явно не первая пивная на их пути. Тишину разорвали громкие, грубые голоса, и Кристофер, повернув голову, увидел в центре толпы Тимми Сиарса.
— Эй, парни! — рявкнул рыжеволосый здоровяк. — Готовьте пузо, чтобы отведать за счет Тимми крепкого портера.
Хор голосов стал громче, выражая готовность принять этот дар, и Тимми швырнул на стойку бара увесистый кошелек. Бармен поспешил достать самые большие кружки и наполнил их до краев элем. Сальные шутки и грубые остроты разом прекратились, и некоторое время слышалось только шумное бульканье, означавшее, что живительная влага отправилась по назначению. Даже вездесущий Хаггард опустил нос в кружку и так жадно вливал в себя эль, что он тек через край ему на подбородок и шею. Когда жажда была утолена, вновь зазвучали разговоры.
— Хм! — Тимми прочистил горло. — Даже добрый напиток теряет свой аромат, если его охладить слишком сильно. Его надо согреть, чтобы почувствовать настоящий вкус. — Эта мудрость была встречена понимающими кивками и одобрительным гулом.
— Эй, Тимми, — раздался из толпы хриплый голос. — Здесь, конечно, хорошо, но разве ты не собираешься в гостиницу, на аукцион, который устраивает папаша Флеминг?
— Верно! — Тимми распрямил плечи. — Я приду и, может, поставлю фунтов сто.
— Да ты что? — раздался другой голос. — Сто фунтов за какую-то девчонку?
Тимми нахмурился.
— Она не какая-то девчонка. Она жена.
— Но у тебя уже есть жена, — запротестовал кто-то.
Тимми поднял голову и задумчиво посмотрел в потолок.
— Если я получу эту, то, может, сам устрою аукцион и старую продам.
— Ха! — подал голос Хаггард. — Твоя не стоит и десяти шиллингов.
Тимми, прищурившись, посмотрел на дружка.
— Ничего подобного, — заявил он. — Знаешь, как с ней бывает здорово по ночам?
— А если так, зачем тебе другая?
— Затем, что старая мне надоела, — расхохотался Тимми. — Вот зачем.
— Конечно, — раздался из толпы чей-то голос. — С тех пор как тебя бросила Молли… ух! — Тычок локтем под ребро предупредил наглеца, чтобы он придержал язык.
— Что? — Тимми огляделся и угрожающе нахмурил брови. — Что я слышу? Кто сказал, что Молли бросила меня?
— Нет, нет, я не то имел в виду, — ответил вес тот же голос. — Просто больно смотреть, как она сохнет по этому янки.
Тимми набычился и попытался найти глазами того, кто рискнул поставить его на одну доску с этим америкашкой.
— Янки? — процедил он сквозь зубы. — Так ты говоришь, Молли бросила меня?
— Тимми, — выдал наконец себя глупец. — Разве ты не зна…
Он не успел договорить: широкий кулак с сочным хрустом впечатался ему в челюсть. Бедолага качнулся, уцепился за стол и с грохотом рухнул на пол возле человека, который послужил причиной расправы.
Кристофер спокойно встал и, перешагнув через тело, вышел