Зимняя роза

только о свадьбе, и полагаю, что так оно и есть. Я сам прослежу, чтобы завтра же выигравший отправился в церковь, и не потерплю никакого обмана. Я ясно выражаюсь?
Ирена содрогнулась от отвращения: ее глаза выхватили в толпе того, кого она про себя окрестила «серой мышкой». Он пробрался в первые ряды, и его самодовольная улыбка свидетельствовала: он будет одним из самых активных участников.
Ирена украдкой оглядела толпу. По крайней мере Смедли Гудфилда среди них не было, зато приехал Сайлес Чемберс. Его более чем скромная карета стояла неподалеку, и старый кучер ежился на ветру в своем потрепанном сюртуке.
Большая часть собравшихся вокруг постамента во все глаза смотрела на Ирену. Исключение составлял седой, богато одетый человек, который сидел поодаль на складном стульчике с толстой книгой на коленях. Судя по его виду, он был всецело поглощен чтением.
Флеминг поднял руки, требуя тишины и внимания.
— Джентльмены, вы, несомненно, слышали, что меня осаждают кредиторы, иначе я бы никогда не решился на подобный шаг. Но они не дают мне проходу, а вон тот, — он указал на Кристофера Ситона, — даже заявился ко мне домой, чтобы потребовать долг. Имейте жалость к человеку и этой молодой девушке, еще не знавшей мужчину. Она скрашивала наше с Фэрре-лом одиночество все эти годы с тех пор, как умерла ее мать, но пришло ее время выходить замуж и расставаться с родным домом. Так что я призываю вас, джентльмены, развязать кошельки. Подходите ближе те, кто пришел сюда с серьезными намерениями. Дайте им пройти, господа.
Он взглянул на большие карманные часы и показал их толпе;
— Время начинать. Что я слышу от вас, джентльмены? Что я слышу? Тысяча фунтов, да? Тысяча фунтов?
Первым откликнулся Сайлес Чемберс. Он поднял руки и, слегка заикаясь, сказал:
— Да… да, т-тысяча фунтов.
Стоя позади толпы, Кристофер развязал пачку бумаг и достал пару векселей. Он помахал ими, привлекая внимание мэра, и произнес одними губами:
— Жалкие гроши.
Флеминг покраснел и продолжил с удвоенной энергией:
— Джентльмены, посмотрите на приз, который вы собираетесь выиграть. Моя родная дочь. Красавица. Умница. Умеет читать и писать. Отлично считает. Подарок любому мужчине, за которого она выйдет замуж.
— Полторы тысячи, — раздался из толпы грубый голос. — Полторы тысячи за эту девчонку.
— Это она сейчас девчонка. — Эвсри слегка смутился. — Вы понимаете, что выигравший ее сегодня обязан на ней завтра жениться? И свадьба будет, клянусь. Только свадьба, а не какие-нибудь шуры-муры, я прослежу. А теперь вперед, джентльмены. Развяжите кошельки, прошу вас. Вы видите: мой кредитор ждет. Конечно, она стоит больше тысячи фунтов. И больше, чем полторы тысячи.
Мужчина, сидевший на складном стульчике, поднял руку и равнодушно произнес:
— Две тысячи.
У Эвери забилось сердце.
— Две тысячи! Две тысячи, сказал вон тот джентльмен. Или две с половиной? Две с половиной?
— Две сто, — с легким поклоном произнес Сайлес Чемберс. — Две сто. Да, я даю две сто.
— Две сто! Уже две сто! Есть другие предложения?
— Две триста! — подал голос Харфорд Ньютон, промокая платком толстые губы, — Две триста!
— Две триста! Две триста, ну же, джентльмены! Вы и близко не подошли к сумме моего долга. Пожалейте несчастного отца и его изувеченного сына. Загляните как следует в ваши кошельки. Там есть еще кое-что. Пока две триста.
— Две четыреста, — раздался все тот же грубый голос из задних рядов. — Две четыреста! — Говоривший чуть растягивал слова, словно выпил лишнего, перед тем как идти на аукцион.
Сайлес заерзал и решил укрепить свои позиции.
— Две пятьсот! Я даю две пятьсот! — Он затаил дыхание, боясь, что кто-нибудь предложит больше. Он, конечно, порядочный человек, но не слишком богатый.
— Так, две с половиной тысячи фунтов, — возвестил мэр. — Две с половиной! О, джентльмены, умоляю вас, будьте милосердны к пожилому человеку и его несчастному сыну. Перед вами образец истинной женственности. Я уже говорил раньше и повторю снова: она настоящий подарок любому мужчине. Помощница во всех делах, которая будет верна вам всю жизнь и народит много детей.
Ирена чувствовала, что Кристофер не сводит с нее глаз. Она посмотрела в его сторону и обнаружила, что он вытащил из пачки примерно половину векселей и небрежно помахивал ими, словно тоже пытался склонить участников аукциона раскошелиться. У Ирены заныло в груди. Вначале он предлагал жениться на ней, но теперь, похоже, полностью расстался с этой мыслью, словно его волновали только долги.
— Две с половиной тысячи! Или уже две шестьсот? — разогревал толпу Флеминг. — Может, две