Как сложно жить! А в чужом теле и в чужом мире — тем более. Все время происходит что-то не то. То Верховный совет магов судит за некромантию, то привязывают к Камню слез, намереваясь лишить способностей и принести в жертву демонам… Плюс еще тело, выходящее из-под контроля разума… Такое в «отключке» творит, просто слов нет!
Авторы: Кощиенко Андрей Геннадьевич
выперли из гильдии! — Марсус разочарованно махнул перед собою здоровенной рукой, заканчивающейся не менее здоровенным кулаком.
— Что тебя так взволновало?
Прехорошенькая, стройная девочка лет четырнадцати, с ослепительным водопадом ярко-золотых волос за спиной, перевела взгляд своих голубых глаз на бога войны.
— Да вот, я тут такую комбинацию рассчитал! Узнал, что он будет на войне, организовал переброску подмоги осаждённым. Порталы открыл. Мира! Он у меня чуть не сдох! Честное слово, вот чуть-чуть! Сначала его два раза чуть не убили, потом он едва не умер в дороге. Смотрю, бывало — вот оно! Всё! Помер наш демон! Нету больше его! Но нет… Опять встаёт! Как этот… Всё выкручивается, выверчивается, всё выскальзывает, словно обмылок… Тьфу! Ну, хоть из гильдии выгонят, — думаю, — варги тогда его враз подберут и к себе утащат — до смерти затрахивать. Нет! И тут сорвалось! Что ж это такое творится?
Марсус недоумённо-обиженно расставил в стороны лопаты ладоней.
— Марсус! Выбирай выражения! Мне, как богине любви, режет слух твоё солдафонское определение великого таинства…
— Ха! Таинство! Ты не видела, как врываются в осаждённые города? Там такое тогда «таинство» на улицах начинается!
— Всё. Я обиделась. Девочке моего возраста не подобает слышать подобное!
— Гы-гы! Девочка!
— А по поводу избранного… — уходящая богиня оглянулась на Марсуса через плечо, — мой тебе совет — не связывайся! И доживёшь до конца света! Ты разве не понял? Его же пророчество защищает! Ты можешь делать что угодно, но пока это не мешает осуществлению, ничего тебе не будет. А вот если «подойдёшь» поближе, чем разрешено… Тогда я твоего пошлого юмора больше никогда не услышу… Понятно?
— Да ладно! Я его почти дожал!
— Вполне возможно, что то, что ты сделал, нужно было для того, что бы неизбежное свершилось… ты фантазёр, — хмыкнула, исчезая Мирана.
Император Альвеар Хайме стоял у большого окна своего и, глядя в него, с удовольствием постукивал по левой ладони вскрытым конвертом. Письмо было долгожданным. Уже тридцать с лишним лет имперская канцелярия, с упорством идиота, пробивающего собственной головой стену, ежемесячно отправляла письма в Вечный Лес. Писала, предлагая эльфам дружбу, деньги, товары, войска — короче, любовь до гроба, или, как говорят на Земле, взаимовыгодное сотрудничество. От эльфов, империя в лице императора, желала получить только одно — знания. Или эльфийских целителей, владеющих «светлой магией жизни» (так называлось это умение в фолиантах, оставшихся после «древних»). Не то чтоб Хайме так уж боялся смерти, но с каждым прожитым годом умереть хотелось всё меньше и меньше.
Привычка к жизни, — иронично усмехнулся краем рта император, — эта странная привычка к жизни… Мне уже скоро сто лет… Сто лет! Вроде только вчера было двадцать пять, и вот — сто лет! Просто ум за разум заходит…
Естественно, как у императора, у Хайме были самые лучшие целители империи. Впрочем, проблем пригласить целителей из других стран, понятное дело, тоже не было. Проблемы были в возрасте. Да, можно было омолодить тело, вернув его на десять — пятнадцать лет назад. Да, можно было сделать это раз, и два, и три, и четыре… Но ничто не может повторяться вечно. Если тебе уже почти сто лет, то вернуться можно только в восемьдесят. А если сто двадцать?
Ах, ваше императорское величество, вы прекрасно выглядите для своих ста лет! — передразнил про себя тонкий голосок молоденькой красавицы, одной из многих, постоянно появляющихся на балах.
Да, так и будет, — вздохнул про себя Хайме, — сто лет… это… сто лет!
Проблема была ещё в том, что «ничто не проходит бесследно», как говорила Аканта. Расплатой за магическое вмешательство было то, что в какой-то момент тело переставало на него реагировать и начинало стремительно стареть, за два-три года проходя путь тех двух-трёх десятилетий, которые отведены обычному человеку на старость. Причём этот момент был сугубо индивидуален и зависел от конкретного человека. Никто из целителей не мог сказать, когда это произойдёт. А начиналось это после очередной попытке омоложения. Так что со временем, сеансы омоложения уподоблялись броску игральных костей, а что на них выпадет — знали только боги.
Сатия знает… — продолжая задумчиво постукивать конвертом по ладони, подумал император, — … знает только Сатия… Богиня судьбы…
Не умели имперские целители заставить тело забыть свой реальный возраст, который оно помнило, как его не омолаживай. А вот эльфийские могли! И предсказать результат омоложения они
