Златовласка зеленоглазая

у Амалиры.
— Тынь! — тенькнула тетива, отправляя стрелу в полёт.
Мгновение — и она вонзилась Эриэлле в правое плечо. Удар стрелы пущенной из длинного эльфийского лука перекинул её через себя. Ноги взлетели выше головы и та, кувыркнувшись, отлетела назад, глухим мешком плюхнувшись в угол. Правое крыло накрыло её с головой, пряча под собой тело.
Тишина… Вновь стало светло.
— Папа!
Мелко трепеща небольшими крылышками, под потолком террасы висела Амали, — папа!
Правитель леса, с отвисшей челюсть и вытаращенными глазами несколько секунд смотрел на дочь. Затем он перевёл взгляд на раскрытое крыло, без движения лежащее у стены. Затем вновь на дочь. Снова на крыло…
Тишина. Только частые звуки взмахов крыльев Амали.
Внезапно, золотое крыло, прикрывавшее вестницу, дрогнуло, и, приподнявшись, попыталось видно уйти в сторону. Раздался шипящий звук боли и крыло, хлопнув, упало обратно. Эриэлла, упираясь левой рукой в пол, начала вставать с каменного пола. С трудом поднявшись на подгибающихся ногах, она попыталась выпрямиться, но её мотнуло в сторону, ударив плечом о стену.
Снова зашипев от боли, она бросила взгляд на торчащую из правого плеча стрелу, и начала поднимать голову. Медленно и неотвратимо… Внезапно вокруг неё появилось разреженное облако мрака, которое начало вращаться, превращаясь в чёрные ленты, окружающие тело. Эриэлла подняла голову и молча уставилась на правителя с луком в руках. «Мёртвое», без кровинки лицо. Залитые непроницаемой чернотой, смотрящие без всякого выражения глаза… «Всплывшие» облаком вверх волосы, ставшие абсолютно белыми. Тёмные ленты кружат вокруг Эриэллы, стремительно сжимаясь в полупрозрачный кокон.
— Нет!
Амали срывается из-под потолка и, спикировав, замирает в воздухе перед Эриэллой, закрывая собой отца и эльфов-охранников. Из её носа, на губу, бегут две дорожки крови.
— Нет! Нет! Не надо!
Крылатая, похоже, не слышит. Она смотрит всё так же за Амалиру, не обращая внимания на её отчаянные крики.
— Эри! Нет! Не надо! Пожалуйста-аааа!!
Бездна чёрных глаз чуть поворачивается, фокусируясь на источнике шума. На мелко-мелко мельтешащих в воздухе крыльях…
розовых крыльях!
Секунда, другая и по мёртвому лицу промелькивает что-то похожее на улыбку или усмешку. Глаза вновь смотрят за Амали, но через миг снова возвращаются к ней.
— Шахесссахаааа… — длинно выдыхает сквозь зубы Эриэлла, смеживая веки и опуская голову.
— АХ!
Солнечный свет обрушивается внутрь террасы. Крыши нет. Только облако мелких чёрных песчинок, клубясь, рассеивается в голубом небе, практически невидимое в лучах яркого солнца.
— Шшааллллла!..
Воздушный вихрь, выдирая кусты, корчуя деревья, проносится от террасы вглубь парка.
— Шшааа…
Ещё один вихрь, с треском ломая стволы, проносится по следу первого.
— Шшааа… Шшааа… Шшааа… Шшааа…
Вихрь за вихрем, ревя, несутся по парку, ломая и расшвыривая ветки и деревья, вздымая в воздух тучи пыли и комья земли.
— Шшааа…
Последний ураган проносится по красной перепаханной земле, на которой нет уже ни травинки, и тьма вокруг Эриэллы рассеивается. Краски вновь возвращаются ей на лицо, а в открывшиеся глаза — их прежняя яркая зелень. Упавшие на плечи волосы, висевшие до этого белой паутиной в воздухе, вновь наливаются золотом.
— Уйди! — делает она шаг к Амали, отодвигая её левой рукой в сторону, и качающейся походкой направляется к выходу. Правое крыло волочится по полу. Из-под стрелы, вонзившейся в плечо, на золотые перья течёт кровь, капая на пол.
— Проччччь! — со злостью в голосе шипит она на окаменевших эльфов, преграждающих ей путь. Те, выйдя из ступора, шарахаются в стороны, словно рыбки от сунутой в воду руки. Волоча за собой крыло, Эриэлла прошла мимо них и вышла за дверь.

— Как ты мог!! Как ты мог!!
Таурэтари, вцепившись в отвороты камзола так, что побелели костяшки пальцев, трясла своего внука «за грудки».
— Как ты посмел поднять на неё руку!?
Правитель мотался в её руках так, словно у него в теле пропали все кости. Голова поочерёдно падала то на левое, то на правое плечо.
— Что ты наделал!!?
С полным горести криком, Таурэтари выпустила его одежду и шагнула назад.
Несколько мгновений тот, вихляясь, стоял на подогнутых ногах, свесив голову и безвольно упавших вдоль тела руках, а затем рухнул на колени, закрыв ладонями опущенное лицо.
— Отведите правителя в его покои, — скомандовала Таурэтари, с ужасом смотря на коленопреклонённую фигуру, — правителю леса плохо! Отправите ему