Как сложно жить! А в чужом теле и в чужом мире — тем более. Все время происходит что-то не то. То Верховный совет магов судит за некромантию, то привязывают к Камню слез, намереваясь лишить способностей и принести в жертву демонам… Плюс еще тело, выходящее из-под контроля разума… Такое в «отключке» творит, просто слов нет!
Авторы: Кощиенко Андрей Геннадьевич
подремать, пока мои попутчики спорили между собой на тему «что это такое?» Честно говоря, я сам не знаю, чего я там за ассорти нарисовал. Главное, что без зубов и за цветок — «прокатывало». Единственно, что было неприятно в таком путешествии — проверка документов. Очень любила охрана на границах княжеств этим заниматься. В общем-то, понятно. Всяких имущих особо не поостанавливаешь. Нет, можно конечно. Но неприятности себя ждать не заставят. А тут целый фургон — людей, с какой-никакой денежкой и не благородных. В общем, хоть есть указ императора о порядке движения по дорогам, можно попробовать развернуться. В одном месте попробовали. И меня «привлекать начали», хоть я им и сказал кто я. Однако «не возымело», ибо действом руководил заливший глаза сынок местного барона, которому в тот момент море было даже не «по колено», а «по щиколотку». Ну, глянул я на это раз, глянул два, а потом — сынок как рванул! Только запах остался. Птицей перемахнул канаву, сквозняком прошёл сквозь плетень, огораживающий огород у дороги, но сквозь глиняную стену избы просочиться не сумел — остался лежать под ней, хряснувшись со всей дури головой. Однако мне кажется, что используй я не «сиреневый», а «серый» ужас, он бы и эту преграду взял бы. Было бы тогда в избе — входное и выходное «благородное» отверстие… Вообще обнаглели… Какой-то занюханный баронет на студентов столичного университета магии «наезжать» будет…
Завернул по дороге к одному из магистров, рекомендованных ректором. Сделал крюк, чтобы «поцеловать дверь». Маг уехал куда-то в гарнизон, планируя вернуться эдак через полгода, к весне. Ну, я «поцеловал», плюнул, и поехал дальше, в столицу, решив, что такие встречи нужно обязательно обговаривать заранее. Ибо тут такие дороги и транспорт, что просто так — не намотаешься.
Первым, на кого я наткнулся, пройдя ворота университета, была Алистера.
— Графиня, вы с каждым днём всё прекраснее и прекраснее! — сделал я комплимент, галантно поклонившись.
Она на меня вытаращилась как на говорящее дерево, гуляющее корнями по улицам. Я не стал дожидаться, пока у неё замкнёт в голове, и она чего-нибудь скажет в ответ. Вдруг гадость какую-нибудь? Настроение испортит. А у меня сегодня — прекрасное настроение! Я улыбнулся Алисточке в тридцать два зуба и пошлёпал к ректору, надеясь, что мне там обрадуются больше, чем на воротах. Увы и ах! Я ошибся. Ректор впал в ступор, почти так же, как и графиня. По глазам было видно, что он мне совсем не рад.
«Какие чёрствые люди!» — подумал я с улыбкой про себя, серьёзно глядя на озабоченное лицо Мотедиуса, — «ну никто не хочет вскрикнуть при виде меня — «хай, привет!». Однако думаю, что всё же одна личность мне обрадуется…»
Похоже, ректора больше всего интересовало — куда делась Эриэлла? Поскольку свой первый вопрос он задал об этом.
— Так, — неопределённо сказал я, демонстративно наматывая на указательный палец отсутствующий локон, — как-то всё само собой рассосалось… Проснулся утром, и вот я — снова я!
Я лучезарно улыбнулся ректору, предлагая ему разделить моё солнечное настроение, но у него было «дождливо».
— Хм… «рассосалось»? — насупив брови и хмуро глядя на неспешное вращение моего пальца, произнёс он, — как такое возможно?
— Алатари его знает… — туманной фразой ответил я.
— Алатари?!
Вскинувшись, ректор уставился мне прямо в глаза. Я снова ему улыбнулся, постаравшись сделать это как можно кокетливей, как сделала бы это Эриэлла.
— Ага, — подтвердил я и задал вопрос, — господин ректор, перед моим отъездом, мы говорили о моём допуске в архивы. Что-то произошло с этим с той поры?
Слегка скривившись, Мотедиус ответил, что разрешение на моё присутствие в нём получено, но сейчас ему кажется, что этот вопрос, «…в связи с некоторыми обстоятельствами, следует рассмотреть внимательнее…». Такое заявление меня абсолютно не удивило. Иного ожидать и не следовало. Длинной фразой, с иносказательными заворотами, я сообщил собеседнику, что я невероятно белый, пушистый, лояльный и склонный к переговорам зверь, в его зверинце под названием университет, и могу принести главному укротителю просто массу пользы, если меня будут выгуливать и кормить. И не злить…
Ректор мой сложный «въезд» понял и принял к сведению. На этом я откланялся, сообщив, что у меня всё просто отваливается с дороги, и я буду рад побеседовать немного позже… Когда приду в себя.
Оставив господина архимага комбинировать в голове комбинации и придумывать, чем заполнить отсутствующие куски, я пошёл к себе, благо узнал от него, что моя комната до сих пор числиться за мной, и я могу спокойно в неё вернуться, что я и решил сделать. И вот, я стою перед главным корпусом, в трёх минутах ходьбы
