Как сложно жить! А в чужом теле и в чужом мире — тем более. Все время происходит что-то не то. То Верховный совет магов судит за некромантию, то привязывают к Камню слез, намереваясь лишить способностей и принести в жертву демонам… Плюс еще тело, выходящее из-под контроля разума… Такое в «отключке» творит, просто слов нет!
Авторы: Кощиенко Андрей Геннадьевич
неё.
— Чем больше хаоса в настоящем, тем больше вариантов будущего, — несколько расплывчато пояснила богиня смерти.
— Правильно! — обрадовался Марсус.
— Ну, я бы не стал это утверждать с такой уверенностью… — задумчиво протянул Коин.
— А когда он будет превращаться из одной ипостаси в другую? — секунду спустя задал он вопрос Динаи, видно продолжая раздумывать над проблемой.
— Не знаю, — покачала головой та, — таких оборотней в нашем мире отродясь не бывало!
— Отлично! — с сарказмом произнёс Коин.
Эри
Не торопясь отвечать на прозвучавший вопрос я молча смотрел в светло-карие глаза древней эльфы. Глаза, в которых светилась радость и надежда. Почему-то фантазировать не было никакого желания. Уж слишком эти глаза «верили». Это, пожалуй, как со щенком. Он так рад тебе, так доверяет, так искренен… Но, и правду сказать, я тоже не мог. А она не могла не спросить.
— Какую весть ты принесла нам, вестница? — задала вопрос Таурэтари, просительно заглядывая мне в лицо, — Богиня вернулась?
— Мне нечего сказать тебе, — сказал я, пожимая плечом и максимально излучая в ментал «правду», — у меня нет ответа на твой вопрос.
— Как же так? — растерялась она, неверяще всматриваясь в моё лицо, — но ты ведь вестница… Ты не можешь не знать!
Я вновь пожал плечом и принялся перечислять задумчиво-припоминающим голосом: Помню — я спала… Потом — проснулась. Я летела. Над облаками. Долго. Я устала… Я спустился на землю… И попал в капкан.
Я печально смотрел на эльфийку, надеясь, что она всё объяснит себе сама, а потом объяснит мне. Судя по сосредоточенному выражению её лица, отражающий усиленный мыслительный процесс, шансы на это были неплохие.
— Спала?
— Да.
— Значит, Богиню ты не видела?
— Нет. Только облака.
Таурэтари разочарованно прикусила губу, напряжённо размышляя. Несколько секунд тишины.
— А почему ты говоришь о себе, словно ты — мужчина? — наконец спрашивает она.
А я уж думал — не заметила, придётся ещё раз повторить…
— Почему? — повторяю я и надолго задумываюсь, уставляясь в пол.
На самом деле всё просто. Я был совершенно не уверен, что смогу чётко отследить правильное завершение окончаний. Я ведь всегда был мужского рода! Забудусь, и как пить дать, где-нибудь «ла» не добавлю! Буду потом глупо выглядеть. Поэтому я придумал «объяснялку» которую, сейчас и озвучивал, прикрывая свой возможный будущий «прокол».
— Почему? — ещё раз задумчиво повторяю я, поднимая свой взор, — может, потому, что я когда-то была мужчиной?
Смотрю прямо в глаза Таурэтари. Секунда, другая… Они становятся круглее, и в них появляется понимание.
… Элендиэль? — тихо-тихо, почти шёпотом и с каким-то ужасом произносит она, поднося пальцы к губам.
Наклонив голову к плечу, делаю вид, что размышляю, словно звук этого имени для меня что-то значит.
— Я вспомню, — отрицательно тряхнув головой, честно-честно говорю я, — вспомню и скажу.
— Телувиль? Лилендай? Эльтювень? Элиаранара? Альтитувель? — забросала она меня именами, — ты… их воплощение? Наши великие воины и воительницы вернулись в мир, чтобы вернуть своему народу Богиню?
А что? Неплохая легенда! А не помню — потому, что их всех много и в голове пока не утряслось… И отсюда ход — всплывающие в памяти отрывочные воспоминания, которые требуют пояснения и толкования. Например, мне что-то нужно вспомнить о порталах…
— Великие… — благоговейно смотря на меня, трясущимися губами произнесла Таурэтари, — спасибо… Спасибо, пресветлые… Даже в смерти вы сражаетесь за нас, своих детей…
В глазах её стояли слёзы. Она низко-низко поклонилась мне.
«А всё же, как насчёт совести?» — поинтересовался внутренний голос, — «бабушке столько лет, а ты её обманываешь. Даже мне… гм, неудобно».
«Так сложились обстоятельства. Да и потом, кто сказал, что я её совсем обманываю? Будет мне выгодно — найду я ей ихнюю богиню… При случае».
«Ну да. Конечно. Я так сразу и подумал».
— Прошу простить меня, светозарная, — выпрямилась Таурэтари, вытирая слёзы на щеках прямо так, ладонями, — просто столько сразу вспомнилось… Столько жертв… Столько достойнейших…
— Бабушка, ты плачешь?!
Отправленная переодеваться Амалира пулей влетела на открытую веранду, где мы с эльфийкой коротали время пока нам накрывали завтрак.
— Что случилась? — испуганно округлив глаза, она сначала посмотрела на меня, потом на бабушку, — у тебя что-то болит? Тебя кто-то обидел?
— Нет, внученька, это от радости… — растирая слезы, шмыгнув носом слабо улыбнулась Таурэтари, — теперь всё будет хорошо.
