Златовласка зеленоглазая

Тогда, судя по показаниям свидетелей, конница на вас не нападала!
— Ах, вы об этом случае… — я скорбно наморщил нос, — прошу простить меня, высокоуважаемый совет, но вот как раз об интересующих вас событиях, я сам узнал, как говориться, из «третьих рук». После атаки конницы я потерял сознание, и вроде бы несколько раз потом приходил в себя… Однако, что именно делал я в эти моменты… и почему?.. рассказать я вам не могу. Просто не помню! Единственное, что всплывает в памяти — так это то, что кто-то сильно шумел… А так… Больше нечего…
Я опять развёл руками и ещё для комплекта пожал плечами.
— Откуда вам известны применённые вами заклинания?
— Меня научил им мой отец… (всё на него спишу!)
— У вас разрешена некромантия?
— Вы знаете, у нас, вообще очень мало магов. Кроме нашей семьи, я больше никого не знаю. Только сейчас, попав к вам и увидев разом столько людей, владеющих магией, я понял, что гильдии магов у нас нет. Наверно потому, что магов просто мало. И никто не следит, кто из них что делает…
Над столом совета возник гул голосов. Совет обсуждал услышанное.
— Мда… ну хорошо…
Конечно, хорошо!
… Однако вы вполне могли использовать другое заклинание…
— Если бы я знал какое-нибудь другое массовое заклинание, то да! — честными глазами глядя на спросившего, ответил я, — если бы меня научили чему-нибудь, перед тем как отправить на войну, то, конечно же — да! Вы можете поинтересоваться у присутствующего здесь господина Мотедиуса, моего преподавателя, о том, из чего состоит арсенал заклинаний первокурсника. Он вам подтвердит, что боевых заклинаний в нём нет!
Мотедиус, под взглядами совета, кивнул, подтверждая мои слова.
… Вполне возможно, что наше присутствие при подавлении мятежа, было продиктовано весьма вескими причинами, о которых я не знаю, но то, что мы не пошли на «смазку для мечей», это просто какое-то чудо… — непонимающе развёл я руками и продолжил, озвучивая совету встречную претензию, — вообще, посылать на войну тех, которые только стали магами, очень странная практика. Конечно, я, в общем-то, недавно в вашей стране и вполне возможно, что что-то не понимаю, или не знаю,…но это очень и очень странно.
В зале вновь установилась тишина.
— Да! А собственно, почему их послали? — с удивлением спросил ветхий старичок-воздушник, нагибаясь к столу и выглядывая из-за своих соседей на главу совета, — Действительно, странная идея. Зачем это было нужно, отправить первый курс на войну?
Все завозились, заскрипели стульями и стали поворачиваться к своему главнокомандующему, не спешившего отвечать. Похоже, всем это было непонятно и всех действительно интересовал вопрос — кто придумал эту дурь?
Однако архимаг отвечать на поставленный вопрос не спешил. Нахмурившись, он сидел за столом, сцепив на нём пальцы. Пауза.
— На этот вопрос я отвечу позже, — наконец открыл рот он и тут же недовольно поджал губы.
В совете недовольно-недоумённо загудели голоса. Что значит позже?
— Так! — перебивая их, громко произнёс глава совета, — закончим с этим. Скажите, Эриадор, как вы сами думаете, заслуживаете вы наказания или нет?
— Конечно же, нет! За что меня наказывать? Послали на войну — поехал, как верный присяге дворянин. Приехал, стойко нёс тяготы войны — мёрз, голодал, сидел в грязи под стрелами, выполняя долг. Пришлось вступить в бой — сражался, в меру сил и способностей. Ну, напуделял… Так это от недостатка опыта и ранен в голову был! Но с поля боя не бежал. Сражался до последнего, сколько мог. Говорят, даже очень неплохо сражался. Да и потом, как меня наказать? Самое страшное для мага — потерю способностей, я получил, сражаясь за императора. Теперь вот инвалид. Чем меня ещё можно наказать? Только голову отрубить или за решётку посадить. Ну не знаю… кому и чем это поможет…
В зале установилась продолжительная тишина. Архимаг сидел, скривившись, члены совета хмурились, обдумывая услышанное.
Если бы ректор сейчас вскочил и закричал, вытянув руку вперёд — «Свободу Эриадору Аальсту!», он был бы поддержан… — усмехнулся я про себя, представив картину.
— Хорошо, — наконец сказал глава совета, — я думаю, что у совета вопросов к вам больше нет. Вы можете идти. Единственно — есть ли у вас какие-нибудь просьбы, жалобы?
— Жалоб нет, есть просьба.
— Я вас слушаю.
— Очень хочется узнать, кому я обязан столь крутым поворотом в своей судьбе, лишившим меня способностей. Скажите, кто отправил меня на войну?
Гробовая тишина в зале. Влатий пристально смотрит мне в глаза.
— Что ж, вы имеете на это полное право, — наконец произносит он, — приказ о направлении первого курса целителей вместе с экспедиционным