Злоба 2

Она должна поставить за меня. Если проиграю, то потеряю накопления, которые и так не особо ценны. Если выиграют, то… Обломаю всех и нарушу череду побед Безымянного. Выигрыш тоже будет приятен. Осталось выиграть, что не так уж легко.
Безымянный уставился на меня, расфокусировав взгляд. Вроде не смотрит прямо, но чувствую, что он отслеживает каждое моё движение. Он всегда так. Проверяет, выдержат ли нервы соперника, никогда первый отмашку не даёт.
Страсти накалялись. Нам кричали, требовали драться. Но что я, что он, не показывали, что нас это задевает. Меня и не задевало, давно научился плевать на посторонние шумы.
Вопрос с отсчетом для меня решала Хол. Она могла с точностью отслеживать, сколько времени проходит. Безымянный простоял ровно две минуты, ни секундой больше, ни секундой меньше. Как машина…
С запредельной грациозностью, Без скользнул вперед, выбрасывая кулак в мою сторону. Скорость я оценил, как выше того, что он показывал до этого. Не церемонится.
Я тоже не стал. Легко ушел от кулака, ударил в ответ, Безымянный увернулся… Мы обменялись десятком ударов, но остались при своих. Несколько раз я его касался, но между касанием и попаданием большая разница. Мозг методично фиксировал его скорость, ловкость, твердость тела и как в нём закручивается злоба, вместе с холодной решимостью.
Безымянный наигрался через полторы минуты и усилил натиск. Я ответил тем же. Почему-то принципиально не хотелось проигрывать именно ему, хотя по логике так поступить правильно. Но внутри что-то упорно сопротивлялось самой мысли о проигрыше. Поэтому я был готов пустить в ход все резервы, которые придерживал до этого времени.
До Беза дошло, что в скорости я ему не уступаю, а удары легко держу. На секунду от него полыхнуло раздражением и он ускорился ещё сильнее.
Это перестало быть боем. Началась рубка. Мы оба не успевали блокировать все удары. Часть добиралась до цели, но закаленные тела держались.
Я выставляю левую руку, блокирую удар, но он сносит её и касается скулы. В следующий миг моя правая рука добирается до его подбородка. Голова парня дергается на несколько миллиметров вверх, и в то же время его нога врезается мне в бедро. Игнорирую вспышку боли, и в следующую секунду пробиваю ногой в живот, откидывая противника.
Секунда затишья и снова бросаемся друг на друга. Удар, вспышка боли, ответный удар, не отводить взгляд, сфокусироваться на противнике. Я научился блокировать низменные позывы тела и не сжиматься, когда меня избивают.
Закачало нас одновременно. Мы успели взбить песок по всей арене, прогуляться из одного конца в другой, обменявшись десятками ударов. Я чувствовал, что нахожусь на грани. Но и противник покачнулся. Где-то на заднем фоне люди сходили с ума. Если бы кто-то попробовал определить, на чьей стороне симпатии, он бы не справился. Две ненависти, замешанные на азарте, захлестнули толпу. Люди желали, чтобы мы оба проиграли. Но также они хотели выиграть ставки.
Впервые Безымянный показал сильные эмоции. Он зарычал и ринулся на меня, как разъяренный бык. Кажется, в тот момент его взбесило, что кто-то смеет ему противостоять.
Я сосредоточился, пустил по телу волну энергии и… Хол крикнула, чтобы я не смел, но в тот момент я плохо соображал и на новых рефлексах сделал две вещи.
Безымянный идеально рассчитал. Он умудрился сблизиться и ударить со всейм силы мне в висок. Если бы я не выставил защитный покров… За краткий миг до попадания… Точно туда, куда он целился… Быть мне мертвым. Но тело сделало, как надо. Без оказался слишком близко, энергия поглотила силу удара, и я вложил импульс в ответную атаку.
Парня отбросило от меня, он кувыркнулся и рухнул на песок. Будь это пару месяцев назад, я бы замер, ожидая, что будет дальше. Но инстинкты бойца арены сказали иное слово.
Я рванул следом, запрыгнул на парня, прижал к песку и принялся избивать, пока он не опомнился и не встал. Это была арена, а не детский сад. Здесь расслабиться можно только отправив противника в нокаут.
Безымянный пробовал сопротивляться! У него почти получилось скинуть меня! Но сначала один пропущенный удар, потом ещё несколько и… Подняться я ему не дал.
Когда он обмяк, ударил ещё пару раз по инерции и только когда Хол закричала, что пора остановиться, я замер, с занесенным кулаком.
Это всё?
Я не сразу понял, почему такая тишина. Казалось, что это от горячки боя, но нет. Люди замолчали. Толпа смотрела на нас и осмысливала, что произошло.
— Ну молодец, — сказала Хол у меня в голове, — Спалился по всем фронтам. Надеюсь, ты не пожалеешь о содеянном.
В тот момент мне было не до тревог субличности. Я поднялся и поморщился. Боевое наваждение отключалось