Злоба

— слишком мало света, чтобы я разглядел тут всё и разобрался, как устроено это место. Вижу, что здесь сложная система, что обрабатывает потоки воды. Похоже на фильтрацию… Если присмотреться, то выше находится ещё одна сетка, что отсеивает крупные предметы. Заметно, как они бьются, как их потом соскребают куда-то в сторону. Машины, это делающие, работали методично и со скрежетом, едва слышным на фоне воды. А может и не машины вовсе. Может это чудовища. Я видел лишь смутный силуэт чего-то черного, вылезающего из темноты и утягивающего мусор. Если бы не ритмичность движений, воображение бы точно разыгралось. Второй момент — даже пойми я, из какого потока упал, не смогу туда подняться, потому что лестниц нет.
Поэтому какой смысл сокрушаться, что не смогу повторить свой путь? Глядя на то, как работают машины, как они перемалывают потоки воды, надо радоваться, что я жив остался. Неужели я… эм.. проплыл? Пролетел через это место?
Плевать. Надо выбираться. Если выживу, то обдумаю ситуацию после. Ага, на старости лет, обязательно в своём чистом, роскошном доме.
Так началось исследование этого места. Вдоль стенок колодца шла тропа, по которой я смог проползти. Она же привела меня к следующему проходу. Сразу лезть в него я не стал, на всякий случай прополз дальше и нашел ещё один проход. Так я думал… Пока не сообразил, что это то место, откуда я вылез. Значит, всего два прохода? Между ними расстояние метров в пятьдесят и другую сторону не видно. Слишком темно, слишком много воды и брызг… Возможно, я уже заплутал… Надо бы как-то отметить проход, куда я собираюсь идти, но… Чем? Уставший мозг вариантов не подкинул, поэтому я молча отправился дальше.
Второй проход отличался. Здесь не было канавы с водой и длился он всего на пару десятков… ползков. Зато в конце меня ждала лестница наверх. Самая обычная, без всяких скоб в стене. Забравшись по ней, я нашел то место, куда сбрасывали весь хлам, отфильтрованный из воды.
Я увидел завалы, просторную пещеру и залежи хлама. Что это значит и что с этим делать разобраться не успел. Потому что заметил, что здесь кое-кто есть.
Глаза с трудом различили в сумраке фигуру, что копошилась в мусоре. В тот момент сердце ушло в пятки. Слишком уж эта фигура выглядела зловещей… И обещающей неприятности. А когда она повернулась ко мне и я увидел сморщенное лицо, лысину и взгляд пустых глазниц, то едва удержался, чтобы не завизжать.
Фигура дернулась, обернулась в мою сторону, замерла на мгновение и… На меня что-то наставили, я рефлекторно дернулся назад, раздался щелчок и грудь обожгло холодом.
— За что? — вырвалась из меня.
Столько проползти по темноте, чтобы быть… застреленным? Судьба, да ты издеваешься… Я успел нащупать что-то твердое, торчащее из меня. Кровь бежала, заливала пальцы и тело. Это до обидного глупая смерть, — мелькнула мысль перед тем, как я отключился.

Кто-то настойчиво хотел меня разбудить. Иначе как объяснить, что сначала меня пару раз хлестнули по лицу, а потом, когда это не помогло, окатили холодной водой. Я бы дернулся от надругательства, но тело предало и отказалось шевелиться.
Открыв глаза и оглядевшись, увидел ту самую фигуру, что пристрелила меня. Или почти пристрелила? Вроде я живой или это и есть мифическая загробная жизнь? Если так, то она не отличается от жизни.
Здесь нашлись светильники, пусть и стандартно плохо освещающие, но их хватало, чтобы разглядеть детали. Фигурой оказалась старуха. Я не сразу смог это осознать, слишком уж несуразный образ. Да и не видел я больше в городе стариков, а в Эдеме они выглядели совсем иначе.
Невысокая, от силы метра полтора, ещё и сгорбленная, абсолютно лысая, с татуировкой змеи на черепе, что едва угадывалась на сморщенной коже… Но это всё мелочи на фоне двух… двух… я не мог подобрать слова, чтобы описать увиденное. У старухи отсутствовали глаза. Вместо них — две старые раны, давно зажившие. Такая кожа бывает на месте ранений, когда те заживут: грубая и рубцовая.
Зрелище настолько сюрреалистическое, что я не сразу поверил в то, что вижу. Старуха? Слепая? В катакомбах города? В тот момент я слабо осознавал всю степень несуразности, лишь чувствовал, что увиденная картина чрезмерно странная и невозможная.
— Ты кто такой будешь? — прохрипела она.
Не то, чтобы я специалист, но так хрипят те, кто давно забыл, как говорить.
— Эрик меня зовут. А вы…? — вопрос прозвучал раньше, чем я задумался, безопасно ли его задавать.
Моя безопасность угрожающе ненадежна, учитывая, что старуха держит в руках что-то до боли напоминающее оружие. Из которого она