Злоба

Старуха заскочила внутрь, захлопнула дверь и лязгнула засовом. Так я остался один.

Главная сложность, с которой столкнулся на пути к кольцевой — страх. Ша достаточно хорошо объяснила, куда надо идти, чтобы я не потерялся. Пришлось побродить, был риск свернуть не туда, потому что хватало поворотов, тоннелей и мрачных коридоров, но… Я просто шел в нужную сторону, пока не уперся в стену, а дальше свернул направо.
Страх — совсем другое дело. Если когда-то здесь и было светло, то эти времена давно миновали. Источники света встречались, но редко и лишь на перекрестках. Остальную часть маршрута я проделал в темноте. Что то ещё испытание, когда опасаешься нарваться на загадочных мясодеров, что уже раз оставили следы на руке.
Но то ли их не так много здесь, то ли мне повезло, до стены я добрался без приключений. Пару раз слышал чьи-то голоса, но далеко они или близко сказать не мог. Сеть переходов искажала звуки. Иногда завывали сквозняки и было не сразу понятно, что это такое. А уж разыгравшееся воображение каких только монстров не рисовало. Я постоянно держал пальцы на золотой монете и сливал туда накапливаемую злобу. В пространстве темноты и одиночества она вела себя особо нагло, прилипая ко мне на каждом шагу.
Я эту дорогу постарался воспринять, как ещё одну тренировку. Получилось так себе… Если бы не страх и не вздрагивание от каждого почудившегося шороха, дошел бы гораздо быстрее.
Стена, про которую говорила Ша, тянулась вверх, теряясь в темноте. Я и увидел впечатляющие размеры только благодаря светильнику. Но он работал так плохо, что сил не хватало осветить полный масштаб.
Что интересно, здесь, у стены, не было забетонированной дороги. Зато нашлась земля, по которой и надо топать. Помня наставление старухи, я как мог испачкал себя, стараясь, чтобы это выглядело естественно. Не будь тут так страшно, задержался бы на пару часов, чтобы грязь подсохла.
Неизвестно, какую функцию выполняла стена, но тянулась она далеко и я уже начал опасаться, что свернул не туда, когда нашел обещанную дыру. Самую обычную, если так можно сказать про отверстие в металлической обшивке, которое зачем-то расковыряли.
Я аккуратно заглянул внутрь, увидел светильник и узкое пространство, с проходом куда-то в сторону кольцевой, если не потерял направление. Что же… Пора выбираться к людям. И откуда такая тревога взялась? Вроде сто раз обдумал этот шаг, но всё равно, мандражирую.
***
Когда думал о своём возвращение, то в голове проигрывал разные сценарии. Что меня не примут, что встретят агрессивно, но… Я пришел в то время, когда улицы были пусты. Группы разбрелись по заданиям и не успели вернуться. Я спокойно добрался до спальной зоны, где провел пару незабываемых дней. По пути на меня бросили несколько цепких взглядов, но вопросов задавать не стали. Внутри жилой зоны никого не нашел. Разве что всё те же лежаки на голом камне. Как давно это было, эх…
И что мне делать? Оглядевшись вокруг и прикинув вариант, счёл, что заходить внутрь будет наглостью, а шляться по округе излишне опрометчивым. Поэтому посижу у входа, дождусь группу и старшего.
***
Люди шли плотной… стаей. Уставшие, с опущенными головами, сутулые. Внешне ничего не поменялось. Но теперь я видел, как разливалась апатия между ними, видел эти оттенки, видел потоки злобы, что опутывали людей. Если правильно понимаю, то у них очень мало шансов выбраться из этого состояния.
А ещё я увидел несколько новых лиц и то, что группа стала меньше. Если раньше было больше двадцати человек, то сейчас… Восемнадцать, вместе со старшим. Куда делись остальные?
— Ты?! — остановился напротив меня старший.
Он выглядел лучше остальных. Если тем было плевать на то, что я тут сижу, то старший меня заметил и сильно удивился, вон, как глаза распахнулись, а брови вверх полезли. Но не скажу, что старший никак не изменился. Ощущение, будто он лет на пять постарел.
— Я, — кивнул ему, не зная, что сказать, — Возьмете обратно? За мной долг, хочу отработать.
Старший открыл рот, порываясь что-то сказать, закрыл рот, снова открыл и так простоял около минуты. И почему я не видел этого раньше? Я запомнил старшего, как опытного командира. Не особо ласкового, но он заботился об отряде, пусть и по своему. А то, что не погрузился в апатию, как и остальные — говорило о силе его характера. Но сейчас я заметил больше, чем тогда. Что он не стар, а молод, может ему лет двадцать. Что он невероятно устал и иногда просто не знает, как реагировать.
— Ну даже не знаю, новичок, — наконец выдал он, — Где пропадал?
— После того, как меня скинули в канал, блуждал