Злоба

Чем больше я думал о происходящем на кольцевой, тем больше видел закономерностей. Рабов страха прессуют и изматывают тяжелой работой. Тут хочешь или нет, но многие накопят в себе злобу и агрессию. На уровне страха злые чувства подавляются, но… Кто знает, что происходит в лабиринте. Вдруг там накопленное выпускается наружу? Если так, то ничего хорошего от этого места ждать не стоит. Под контролем злобы, поддавшиеся эмоциями, люди превратятся в животных.
Но, пожалуй, надо другой вопрос задать себе. Что делать лично мне со всем этим?
Предложение Икара не лишено смысла. Можно перейти на другой социальный уровень. Да, он связан с агрессией, но… Если уж быть честным с самим собой, то научиться быть агрессивным мне не помешает. Мама бы одобрила.
Но смогу я в этом случае остаться собой? Смогу остаться… человеком? И не стать такой скотиной, как Рик? Хороший вопрос, на который нет ответа. Зато есть другое. Я знаю, что мне поможет. Интерфейс. Мне кровь из носу надо развить силу источника до пяти стандартов к моменту, когда я окажусь в лабиринте, а лучше раньше.
Только вот, если посчитать прогресс, то я никак не успеваю.

— Эрик?
Я сидел у входа в жилой блок, не желая заходить внутрь. Устал от ощущения общей апатии, а здесь света больше и хоть какое-то движение. Группы подростков, как рабов страха, так и злости, сновали то в одну сторону, то в другую. Встречались и взрослые, идущие по своим делам. Хмурые, усталые, ни одного радостного лица.
— Да? — повернулся я к Майки.
— Хотел поговорить. Можно? — посмотрел он на место рядом со мной.
— Конечно.
Майки — второй вежливый человек в этом городе. Сразу говорить он не стал. Помолчал, помялся, постукивая пальцами по коленям… Сидели мы прямо на полу, кресел и скамеек здесь нет.
— Как ты держишься? — наконец задал он вопрос.
Благодаря магического интерфейсу, который моя мама, темный маг, установила за день до своей смерти.
— Ты про что? — уточнил я, не зная, что сказать и думая, что ещё пару месяцев и научусь врать.
— Как ты не погружаешься в апатию? Над тобой издеваются, но держишься ты лучше остальных. Да и помогаешь многим… Работаешь тогда, когда другие сдаются.
— Мне кажется люди сдаются не из-за усталости. Точнее не только из-за неё. А из-за апатии, неверия в себя и в то, что может стать лучше.
— А может? — оживился парень.
— Я не знаю.
— Но ты действуешь, не смотря ни на что?
— Говоришь так, будто я делаю что-то выдающееся, — улыбка наползла на лицо от этой шутки.
— Разве нет? — удивился парень, — Наверное, у тебя талант, иммунитет к злобе. Ты сильнее, чем другие, — заявил он уверенно, чем удивил.
— Не придумывай, — ответил я слегка напряженно.
Залог выживания — оставаться незаметным. Но даже если наивный парень Майки обращает на меня внимание, этот пункт опрометчивым образом нарушается…
— Говорю то, что вижу, — обиделся парень. — Может дашь совет, как держаться?
— Придумай себе смысл. То, ради чего живешь. То, ради чего тяжело трудишься. У тебя есть цель?
— Нет… — голос прозвучал растерянно.
— А чего бы ты хотел?
— Вернуться к семье.
— Так вернись. Зачем тебе этот город?
— Не могу.
— Почему?
— Моя семья мертва, — голос прозвучал совсем глухо, — Племя отдало меня, потому что я им не нужен. Некуда возвращаться. Я как Карл.
— Тогда тебе нужна другая цель, — ответил я, чувствуя, как задрожал голос.
— Например? — парень вроде интересовался, но скорее вопреки апатии, чем благодаря тому внутреннему огню, что должен толкать его жить.
— Не знаю. Выбраться отсюда. Заработать денег. Устроиться на нормальную работу. Жить лучше, в конце концов.
— У меня не получится, — обреченно прошептал он.
— Почему? — повернулся я к нему и уставился на эту опущенную макушку. В полумраке он выглядел, как бледная тень от человека.
Что это за мир такой, что за место и что за город, если здесь люди теряют себя?
— Ну… — не нашелся он с ответом.
— Поэтому ты и в апатии, — неожиданно из меня вырвалось раздражение, — Жалеешь себя, не ищешь свой смысл. Некуда возвращаться, так придумай себе другую цель. Каждый день тяжел? Так радуйся этой тяжести, потому что она закаляет тебя.
Слова прозвучали, как пощечина. Майки дернулся, сжался ещё больше. Но потом распрямился, посмотрел прямо, куда-то вдаль… А я испугался, что обошелся с ним слишком резко. Да и правильны ли мои слова? И кому я говорил, ему или себе?
Если некуда возвращаться, если у тебя нет дома, так создай это место. Найди его в мире. Если нет причин жить, то создай