Зловещее светило

туда повалили и первое, что увидели, — голову на льду. Она вроде как прилегла на одно ухо. Затем мы обнаружили лошадь Хача с фургоном, привязанную к перилам моста. Лошадь едва не околела от холода. А после этого нашли прорубь, в которую провалился Хач. Ну и самого Хача тоже отыскали — на дне, возле свай моста.
Первым делом мы решили вытащить голову. И поверьте мне, нелегкое это дело — доставать голову, лежащую на льду. Пришлось накинуть на нее лассо. Потом достали Хача. В карманах у него оказались гаечный ключ и двадцать три доллара, а еще при нем имелась пинта кукурузной водки, и сам он был тверд как доска. Как я понимаю, вот что с ним случилось: когда убежал Берби, Хач спустился на сваи моста, попробовал дотянуться до головы и упал. Но тогда мы ничего этого еще не знали… Так вот, голова старика была у нас, но где же остальная часть трупа?.. Уже днем двое мальчишек нашли тело, а затем отыскался горшок в камине, и стариканы из методистской церкви рассказали про то, как заезжали в гости к пострадавшему. Словом, ясно стало как дважды два, что убийство старика — дело рук Хача. К тому же Хач накануне хватил, судя по всему, лишку, да и в тюрьме сидел, и все такое. В общем, никто и не подумал на Берби. На похоронах старикана Лайда ревела как белуга, и все гадали, на кой черт Хачу понадобилась его голова. Так продолжалось три недели…
И вот как-то вечером в бильярдной снова зашел разговор о голове. Все судили да рядили, пока Бенни Хит, полицейский, не сказал: «Хач, видать, прикинул: раз не найдут голову, то и не смогут доказать убийство». И вот в самый разгар спора Берби этак всех оглядел, как всегда делал, и подмигнул. А Бенни Хит все рассуждал и рассуждал, но, когда замолчал, Берби вдруг взял слово. И через пару минут все заткнулись — слушали Берби.
Я уже говорил, что Берби здорово умел актерствовать на сцене. На этот раз он тоже вроде как роль играл в пьесе. И играл так, будто знал свою роль назубок. То вдруг на шепот перейдет, то слезу пустит, глаза вытрет и сделает вид, что больше не в силах говорить, а потом продолжит.
Особо он напирал на то, что, дескать, вел чертовски распутную жизнь. Мол, сгубили его выпивка и женщины. И рассказывал обо всех женщинах, которых знал, и обо всех салунах, в которых бывал. Ну, конечно, кое-что он приврал, потому что если бы все салуны были такие шикарные, как он говорил, то его бы туда даже не пустили. А потом Берби сказал, что жалеет о развратной жизни, которую вел, и приехал в свой родной город, не сойти ему с этого места, чтобы стать добропорядочным гражданином. И тут Берби стал утверждать, что Лайда не давала ему покончить с прошлым и всячески толкала на скользкую дорожку. Так у Берби и появилась идея убить старика. А потом Берби рассказал, как они с Хачем это сделали, и про деньги, и про все остальное. Это было похоже на одну пьесу, которую он знал, «Лицо на полу» — о парне, который нарисовал в баре на полу портрет женщины, погубившей его. Только вот что занятно: Берби не стыдился своих злодеяний, а только притворялся. И невооруженным глазом было видно, что он на самом деле ужасно гордился. И женщинами, и выпивкой, и Лайдой, и насчет старика и головы… А еще тем, что он такой ловкий и не угодил в ручей вместе с Хачем. И когда Берби выложил все до конца, то закричал и рухнул на пол. Сдается мне, он думал, что отдаст концы на месте, как тот парень, нарисовавший лицо на полу в баре. Только Берби не помер. Полежал так пару минут, а потом Бенни его поднял, усадил в машину и отвез в тюрьму.
Теперь он пашет, как и другие зэки, а еще ударился в религию и всем, кто приходит на него взглянуть, поет церковные гимны и представляет свою пьесу. Слышал я, что у него теперь еще правдивее получается, и слезы текут без репетиций. А Лайда… Ее тоже взяли, но она только подтвердила, что Берби хотел старикана завалить, а про остальное помалкивает. Так что Берби повесят, это уж точно. А если бы он не считал себя больно умным, то гулял бы сейчас на свободе.
А я вот что думаю: Берби так долго держал это в себе, что ему стало просто невтерпеж. Вот он и выложил все как на духу.
Faith
Dashiell Hammett
Помимо того, что Дэшила Хэммета считают одним из величайших авторов в жанре криминального чтива, его нередко называют одним из наиболее значительных и популярных американских писателей двадцатого века. Его книги постоянно переиздаются по всему миру. Рассказы Хэммета включаются в антологии чаще, нежели произведения таких нобелевских лауреатов, как Теодор Драйзер, Томас Манн, Пирл С. Бак и Джон Голсуорси.
Мы же получили поистине уникальную возможность включить в эту антологию неопубликованный рассказ Хэммета. «Символ веры» печатается здесь впервые.
На машинописной копии, с которой набрано это произведение, обозначен адрес писателя: Хайд-стрит, 1309,